Жители королевства обнаглели, Нушрок! Чтобы держать народ в повиновении, пришло время почаще прибегать к устрашению.
— ... Я этот «Лексус» купил, как Марину увидел. Не люблю эту марку, а Маринке нравится. Думал, поймет намек. По станице ни разу не ездил. Машина чисто для поездок в Ростов была.
— Ну ты даешь, — умиляется Ивона. — Такой славный. Машинку купил за пятнадцать лямов, чтобы намекнуть. А словами через рот слабо было?
Мы приходим в этот мир как книги с чистыми листами, куда постепенно вносятся записи о том, что нас окружает. И если почерк кривой, чернила дешевые, а отношение к книге безалаберное, то скоро она превращается в замусоленную ветошь. Как следствие, человек перестает понимать прекрасное, останавливается в развитии,…
Можно не верить в символы, сколько угодно высмеивать принятые нормы или обычаи, но, когда ты выбираешь и выбирают тебя, когда это взаимно и закреплено официально — внутри рождается ощущение защищенности и безопасности.
Поднимаю крышечку и пораженно качаю головой. Дух захватывает. Я вижу изысканное кольцо с изумительным, непристойно большим бриллиантом. Таким, что голова кружится и слезы на глаза наворачиваются. Этот грубый мужчина высоко меня оценивает. Очень высоко.
— Надеюсь, золото настоящее? — бурчу я. Головой качаю.
— Цыган, у которого брал, мамой поклялся, — отвечает Данил без тени улыбки.
Мы всегда, с самого начала отношений мало говорили о личном и много времени посвящали физическим ласкам. Мы… немного сломанные, наверное.
... никогда не может быть настолько плохо, чтобы не могло стать ещё хуже.
– Вы думаете, все решает магия? – продолжал меж тем Каракат, прохаживаясь по пушистой траве между ровными рядами студентов. – Вы ошибаетесь, мои дорогие. Настоящая разрушительная сила не может родиться в хлипком теле нюни. В здоровом теле – здоровый дух, слышали вы? В здоровом теле – здоровое разрушение!
Измена умножает самооценку пострадавшего на ноль.
Принц умудрился что-то сотворить с черепом тролля, и тот научился щелкать зубами. Причем с удивительным проворством смыкая челюсти именно в тот момент, когда принц подносил туда свой палец. И будущий Император тыкал в широко распахнутую челюсть тролля свой указательный палец, а потом быстро его выдергивал, стараясь избежать болезненного укуса. На момент появления Лики тролль вел со счетом 174 на 69, а палец у принца прилично распух.
Лика провела первую в своей жизни планерку с трудовым коллективом. И пусть у нее напрочь отсутствовал управленческий опыт, но девушка твердо знала, что главное — это сформировать в коллективе корпоративный дух и загрузить работой. А уж характер самой работы и ее осмысленность являются вторичными.
Свадьбу отменить, пельмени разлепить, невесту считать девушкой.
Если бы Лика могла предположить, что за ночка ей предстоит, она бы наверняка пропустила сегодняшнее посещение спальни и заменила бы его чем-нибудь более одухотворенным. Например, чисткой унитаза с помощью зубной щетки. Знакомый по Питеру парень, не сумевший отвертеться от службы в армии, рассказывал, что подобная процедура значительно повышает самооценку.
Растолкав локтями спорящих, она прорвалась к сопроводительной табличке и прочитала название картины: «Император в стиле «Ню». Название привело ее в полный восторг. Надо было бы быть гением, чтобы разглядеть в наборе геометрических фигур, в духе Пикассо голубого периода, фигуру Императора. Да еще и голого.
Чего у девушки никогда было не отнять, так это ее жизнеутверждающего пофигизма.
Недаром же она всю ночь изучала «Криминалистику для чайников. В вопросах и ответах». Брошюра, видимо, была написана каким-то выходцем с Земли. Кому еще в голову придет такое дурацкое название!
— Девочки бывают разные: хорошие и плохие. Хорошие девочки хорошо учатся, поступают в институты, потом много лет работают участковыми терапевтами или учителями младших классов. Их все любят. И когда хорошие девочки выходят на пенсию, соседи всегда готовы одолжить им сто рублей на лекарства до конца месяца.
— Плохие девочки обычно учатся так себе. Они рано выскакивают замуж за богатых пожилых мужчин, а после скоропостижной смерти первого мужа, повторяют этот финт еще несколько раз. Плохие девочки не живут духовными ценностями. Они прожигают свою жизнь в Канах и на Мальдивах, тусуясь по алкогольным вечеринкам и светским раутам. Вместо того, чтобы наслаждаться прекрасной книгой, плохие девочки шляются по брендовым бутикам и ювелирным магазинам, скупая десятки ненужных туалетов из последних коллекций и делая сложный выбор между изумрудным колье, бриллиантовыми серьгами и рубиновой брошью. В конце-концов, будучи не в силах принять разумное решение, покупают все.
«Сначала думаешь, чем её удивить, а потом ищешь, чем её удавить...... из размышлений пана Кузьмячика о женщинах в целом и собственной супруге в частности , высказанных личным порядком старому приятелю.»
— И Каритер не страшный. — Насупилась.
— Это тебе он не страшный, а так повстречаешь его где-нибудь в стрессовой ситуации, сам зарежешься и за благо это посчитаешь.
Надеюсь, что это мы решим проблему, а… не она нас.
Все молча согласились, что температура важнее личного пространства, а потому терпеливо ждали, когда Нафаня с помощью камней, палок и какой-то матери построит приличную хижину буквально за полчаса.
— Любка, я просто тащусь от твоих домовых. Мне б хоть одного. личного..
— Перебьешься! — Скорчил физиономию вредный дух. — У нас хозяйка проблемная и дура, за ней сто глаз не уследят.
— Так я-то не дура. — Драконица клыкасто оскалилась в улыбке.
— Ты хуже. У тебя мозгов нет. — Припечатал ее Нафаня.
...если не можешь изменить ситуацию, смирись и возглавь ее.
— Мы родились не вовремя, — подытожил Майлз, раскладывая пасьянс. — Открой я бар лет триста назад, у меня от посетителей отбоя не было бы. А знаешь почему? — Он не обращался ни к кому конкретно. — Потому что я сделал бы так, чтобы тут крутились женщины. Ничего бы не делали, просто сидели, качали ножками... улыбались... пили сладкие коктейли... хихикали...
— Я бы играл, — прошептал Фрик куда-то в потолок, — а женщина в платье лежала бы на моём рояле. Она могла бы не петь даже, а просто... ну, подпевать... постанывать там, вздыхать...
— Или ходить по моей барной стойке на вот таких вот каблучищах. — Майлз налил им ещё выпить, теперь уже просто так. — Да, танцевала бы на моей барной стойке...
Возможно, подумал я, триста лет назад я бы тоже согласился быть женщиной. Судя по всему, тогда это было не только безопасно, но и престижно.
— Ну что, пора домой?
Когда он сказал это, я сделал шаг, прижимаясь к нему, обвивая его руками. Потому что он был единственным домом, который у меня остался.