Он вышел из допросной, сохраняя серьезное, даже чуточку озабоченное выражение лица. Смысл фразы «сначала проржись» расцветал новыми красками
— Я правильно понимаю, что вы обвиняете Альберта Нильса в совращении вашей свиньи? — с каменным лицом спросил Виктор.
— Не свиньи, а призового хряка!
От господина несло полянским самогоном, дымом, какой-то сладкой настойкой и пивом. Одновременно.
Если нос Винса не врал, от такого ведра выпивки и окочуриться недолго.
На подоконнике обнаружился чахлый, но еще живой цветок в горшке, повязанном серой от пыли ленточкой. На ленточке надпись вышита: «С любовью от Клары». Судя по тому, что господин про цветок забыл — чувства неведомой Клары остались без взаимности.
Герцог устал ждать и, как можно скорее, торопил лекарей. Но поступал он так, не из-за любви к своей жене. А все от того, что он хотел увидеть силу своего ребёнка, и тем самым, признать в нем своего наследника. Их брак был по договорённости, несмотря на, то что, Глория полюбила его всем своим сердцем, он не отвечал ей тем же.
– Ну давай! Давай быстрей! – Машка потащила мать за руку к двери. Та опомнилась.
– А сама не можешь к отцу съездить?
– Так я от него!
Лена не поняла.
– Меня его очередная чика с лестницы чуть не спустила. Думала, я ей конкурентка! А папе не дозвониться! Поехали, на тебя его пассия не накинется.
– Чего это ты так уверена? – спросила Лена.
– Ну ты старая, мам.
Бывает отдашь кому-то душу.....Полностью. В подарочной упаковке с бантиком. А потом ее возвращают. В мусорном пакете.
....сердце нельзя дарить, его должны завоевать как трофей, после долгих сражений.
Лена терпеть не могла врать, не из принципа, а потому что одно враньё почти всегда тянет за собой всю цепочку, которую приходится поддерживать и которая непременно рано или поздно обрушится, как карточный домик.
Она проигнорировала его слова, понимая, что в целом он прав, но признавать это она не была готова.
Отец был прав, не стоит говорить то, что ранит тебя тому, кто может этим воспользоваться. А она поддалась порыву.
иногда ночью она жалела, что рядом нет мужчины, который дорожит ей и хочет ее. Ибо любовь слишком сложное понятие, а секс простое и приятное. Так зачем менять одно на другое?
Это не был поцелуй страсти. Скорее единения. Когда исчезают обиды, забывается плохое, сплетаются судьбы, расставляются акценты главного, оголяется правда. Мы не могли друг без друга. Все просто. Не смотря ни на что. И этот интимный момент доходчиво объяснил истину.
Любовная ломка — это очень тяжелое испытание. Если дать ей возможность — парализует.
...познать грани гордости другого нам не дано. И только наталкиваясь на них, мы можем узнать, где проходит та черта, за которую нельзя.
Курт был очень добрым мальчиком, которого отец воспитал так, что женщины и девушки и даже девочки созданы для того, чтобы мужчины о них заботились и делали все, что в их силах, чтобы им угодить, в хорошем смысле этого слова, разумеется
— Давай вспомним, Вера…
— Что? — Не понимая услышанного, попыталась вернуть на место куда-то отъехавшее сознание.
— Как ты умеешь кричать мое имя…
– Мужа удивило желание жены купить новое платье?
– Ну да, ведь по мнению мужа у жены наверняка достаточно платьев.
он не доставит проблем, я уже давно объяснил ему, что дети обычно нравятся только своим родителям и все, поэтому не нужно надоедать другим своим обществом.
Вообще, одним из главных качеств хорошего дворецкого является как раз-таки умения сохранять невозмутимость и спокойствие в любой, даже из ряда вон выходящей ситуации.
Грифончик, тихонько посапывая, прижался к спящему Муру, а Мопса прижалась к грифончику. К утру они совместными усилиями едва не спихнули Мура с кровати.
— Меньше будешь знать — дольше проживешь!
— Только попытаешься взлететь на крыльях фантазии, а тебя сразу — бац! — мухобойкой по кумполу…
— Ку-ку, — мрачно сказал он, наставляя на вяло зашевелившиеся тела сразу два бластера. — Что выбираете: передохнуть — или передОхнуть?
— Все здесь? Раз, два… — Станислав быстренько пересчитал «своих» и по инерции продолжил пиратским экипажем. — Тринадцать. Вроде все, можно двигаться.
— Число какое-то… — поежился Фрэнк. — Неудачное.
— Предлагаете сразу кого-нибудь убить для ровного счета? — язвительно поинтересовался Станислав.
— Да я с тобой, Балфер, под одной сакурой… чай пить не сяду!