Дверь распахнулась, и на пороге возник новый градоначальник! А на голове у него сидела жаба. Здоровенная такая. И злая, прямо как он. Плюнув с досады, сказала: — Знаете, господин мэр, приличные джентльмены, входя в помещение, головной убор обыкновенно снимают.
Камень брошен в воду, осталось подождать, пока пойдут круги.
А еще… Лучше сразу проститься с теми робкими мечтами, которые, вопреки всему, живут в ее сердце. Мечтами о большой и любящей семье, о сильном и надежном мужчине, который будет смотреть на нее так, как отец смотрел на маму, о тепле родного очага и звонком смехе детей. Увы! Всем этим надеждам не суждено осуществиться. Холодная одинокая постель в кейдазе герцога Эршейского, да редкие визиты нелюбимого мужа — вот и все, что ждет ее впереди. Утерев дрожащей ладошкой мокрое лицо, Рания попыталась взять себя в руки. Хватит!
Однажды, она обязательно будет счастлива! Нужно верить в это, иначе не стоит и жить. Сколько раз отчаяние подступало к самому сердцу, нашептывая, что она не справится, что ее люди будут голодать, что в замке нет денег, чтобы заплатить очередные налоги? И, ведь, справлялась же? Справлялась. Так стоит ли сейчас отчаиваться? Ишь, любви ей захотелось! Раньше думала о том, как бы выжить, а сейчас… Глупости все это!
В обед зашел новый священник, спросил, не желаю ли я поучаствовать в аутодафе.
Согласилась при условии, что сжигать будем священника.
Мужик почему-то отказался, и не изменил своего решения даже после того, как я расписала, как это будет весело. После моего рассказа Доминус побледнел и поспешил откланяться. Жаль, хотелось развлечься.
Я любила свое лицом таким, какое оно было, полагая, что натуральность-это глоток свежего воздуха на планете клонов Кайли Дженнер.
— Да, не повезло Его светлости, — согласилась вторая служанка. — Что он с такой женой делать-то будет? Ее же тронуть страшно, так и кажется, что сломаешь. Я, пока госпожу мыла, замучилась — одна кожа да кости! Боязно надавить посильнее. А милорд — мужчина темпераментный, не привык сдерживаться, не ровен час, навредит супруге.
— Думаешь, он будет делить с ней ложе? — С сомнением спросила первая. — Ты посмотри на госпожу, там же взгляду зацепиться не за что, не то, что руками потрогать. Да, и вряд ли ему захочется… Сама понимаешь… — Еле слышный смешок сорвался с губ девушки, но она тут же испуганно притихла.
… Вечер, теплый свет свечей, тишина, прерываемая шорохом страниц…
— Рэм, а сколько у нас замков? — задумчиво спросила герцогиня, сидя на коленях у мужа.
— Шесть, — коротко ответил лорд, листая отчеты по рудникам.
— А деревень?
— Ммм…Больше трехсот, — делая пометки на полях пробормотал Рэмион.
— А наследников только двое. Непорядок, — вздохнула Алиссия.
— Лисси, даже не думай, — предостерегающе остановил ее герцог.
— Значит, настоящая Алиссия погибла, а ее место заняла женщина из другого мира? Так?
— Видимо, она очень хотела жить и мироздание откликнулось на ее призыв, позволив занять место более слабой девушки.
— Да, — глубокомысленно протянул граф, — вот это история… Что делать будем?
— А ничего, — беспечно отозвался лорд Рэмион, — лично меня все устраивает.
— Ну, а меня и подавно, — подытожил Гант, закурив, наконец, трубку.
За ужином Лиза невесело пошутила:
— Ну, что, Гант, выпьем за нашу ссылку?
— Леди Алиссия, ну, зачем вы так? Герцог беспокоится о вашем здоровье, только поэтому мы здесь. Вот, отдохнете, наберетесь сил и сразу вернемся.
— Оставьте, Гант, к чему все эти отговорки? Со мной‑то все ясно — кому нужна навязанная супруга, а вас‑то за что сослали?
Тремел поперхнулся вином.
— Где господин Тремел? — спросил он вошедшего слугу.
— На кухне, Ваша Светлость, ужинает, — слуга испуганно смотрел на сурового лорда.
— С каких пор мой друг ужинает на кухне? — герцог сдвинул брови.
— Так с тех пор, как Ее Светлость его там кормит.
— Ничего не понимаю… Чем так провинился Тремел, что его на кухню сослали?
— Что вы, милорд, миледи никого не ссылала, просто, они каждый вечер так ужинают. Ее Светлость очень вкусно готовит, вот они и де — гус — ти — ру — ют — парень произнес по слогам трудное слово.
— Простите, милорд, а как в отношении вас?
— О чем вы, миледи?
— О верности, милорд, — Лиза посмотрела на мужа, — я могу быть уверена в вашей честности и верности?
— Безусловно, — процедил герцог — вам не стоит беспокоиться об этом.
-Вы дикарь!
-Не бейте меня по голове, подумайте о наших детях!
-Неандерталец!
Вообще, с умной женой многие, даже не сильно умные, блистали. Жена, она как огранка, если хорошая, заблестит даже булыжник, корявая испортит и бриллиант.
Мало человеку для счастья надо, очень мало, а мы все думаем, что много, нет…
Как говорит бабуля, на каждую кастрюльку, найдется своя крышечка, даже на самую нестандартную. Нужно просто немного подождать, и не примерять на себя другие крышки, все равно ж не подойдут.
— Любовь долготерпима, любовь милосердна. Она не завидует, не превозносится, не гордится. Она не ропщет, не мыслит зла, она не ищет выгоду, и не бесчинствует. Любовь не радуется неправде, а сорадуется истине. Она все покрывает, всему верит, на все надеется, всё переносит. Любовь никогда не иссякает.
— Что-то случилось? — спросила, стараясь не краснеть, так как в глазах мужа увидела вспыхнувшее желание.
— Да! Нам срочно нужен ребенок.
— Что? Какой? — растерялась я.
— Наш! Немедленно! — решительно заявил Риан.
— О-о… Но я не могу сейчас. В тронном зале полно гостей, послов, наше отсутствие точно заметят.
— Подождут, без нас все равно не начнут. — Муж уже
— Ты не переживай, я все устрою в лучшем виде. Никто ничего не подумает.
— Потому что все уже все подумали, — добавил друг. — Но мы пустим слух, и все наладится. Легенда уже проработана.
— Гвени, я же просил! — простонал Риан.
Потупилась виновато. Все же поправимо, чего злится? Но как бы то ни было, а у нас с женихом случилось первая, хоть и маленькая, ссора.
Отношения развиваются!
Счастливая жена — счастливая жизнь
— Нет любви без прощения, как и нет прощения без любви.
А я сидела над остывающим чаем и думала, что не зря в давние времена гонцам, приносящим плохие вести, отрубали головы. Ну, бесят же, серьезно.
- Да, я уже поняла, что высшее образование с жизнью не совместимо.
Сухонький профессор зельеведения всегда почему-то тянул буквы «р», будто когда-то давно картавил и теперь боялся снова сорваться.
– Девчонки! – К нам подлетел радостный Эйген. – Я нашел вина…
Тут он заметил магистра и осекся:
– …ватый вид Лорелей, чем вы ее достали?
– У вас есть дом?! Но мы жили в гостинице…
– Я не был уверен, можно ли привести тебя в приличное жилище. Вдруг ты клептоманка?