- Шампанское, коньяк?
- Без разницы
- Разница есть, моя дорогая. Если мы празднуем — то шампанское, если работаем —коньяк.
Но ведь мы все прогибаемся так или иначе, особенно женщины, особенно жёны, прогибаемся, потому что именно мы строим семейные отношения, именно мы знаем, как важно идти на компромисс. Мы это делаем не для себя. Для всех. Чтобы сохранить мир, пусть не во всем мире, но хотя бы в отдельно взятой семье.
Увы, все эти наши прогибы оказываются, что называется, засчитаны. И идут, увы, не в нашу пользу.
Позволить ей думать, что она меня провела, или не позволить?
Знаете, есть такой тип людей. Вы в курсе, что они обманывают, но вывести их на чистую воду не получается. Просто они делают невинный вид и говорят — ты что, я не это имела в виду, ты меня не поняла!
Как там говорят - улыбайтесь, это всех раздражает?
Сейчас они напоминали консультантов в магазине, которые неотступно следуют за тобой между рядами, а когда к ним поворачиваешься с вопросом, тут же теряются и мимикрируют под стиральный порошок.
Так, слушайте сюда внимательно! – озверела я. – Я… я сейчас вас такими словами опылю, что мало не покажется! Пестик на тычинку надену! Спите, мать вашу, природу!
С приличными мужчинами девушка лишается девственности, с неприличными остатков терпения!
Я запомнила. В саквояж нужен еще и железный топор. Чтобы фэйри сразу знали, что я вышла на тропу войны, но пока что отошла в кустики по нужде, но скоро вернусь обратно на тропу
Говорят, учительницей она была строгой, а потому и охрипшей. Все сопутствующие профессиональные заболевания были на лицо. Дергающийся глаз, легкий нервный тик и прогрессирующий маразм.
Положительный человек, где положат – там и спит.
Сегодня ты предашь собаку, а завтра предадут уже тебя.
Как любая уважающая себя хозяйка, к которой собрались незванные гости, я начала с главного - с психоза...
Хочется настоящего праздника, понимаете? ...
Сама я никогда не понимала такого желания шиковать. Зачем им сотня гостей, большинство из которых и не друзья, и не родственники?
Мора, ты, кстати, сегодня смертельно прекрасна – краше только в гроб кладут.
Поганца твоего я вырастила, вон, полюбуйся – вымахал поганее прежнего.
К хорошему привыкают быстро. Это бедность требует много сил, чтобы… хотя бы смириться.
Извините меня но к слову:-В некоторых местах весьма и весьма..
Достаток, разумеется, дает удобство телу, но только умеренность воспитывает в человеке сильный дух.
Один мудрец сказал: человек ест, чтобы жить. Другой ядовито добавил: а живёт, чтобы есть.
— Конечно. Кроме того, ты же только стал фамильяром, поэтому можешь ошибаться или делать что-то неправильно. Это нормально и вполне естественно, — заверила я. — Так что прекрати в себе сомневаться. Это последнее дело. Все вокруг и так в нас сомневаются и принижают нашу работу, не надо доставлять им удовольствие. Будь выше этого.
Надежда, пусть и самая ложная — самый сладкий яд, способный стать лекарством и разрушением в зависимости от дозировки.
— Знаешь, что я понял, взяв на себя обязанности после смерти отца? — неожиданно спросил он и, не дождавшись моего ответа, продолжил: — Что как бы я ни старался, сколько бы сил ни прикладывал, но не смогу делать все. И как бы парадоксально это ни звучало, чем больше дел я буду делать одновременно, стремясь находиться всегда и везде, тем меньшего результата добьюсь. Пытаясь завершить десяток легких дел, я смогу пропустить и не сделать одно важное. То самое, от которого будут зависеть жизни множества людей.
— Почему мне не сказала?
— Шутишь? Я была страшно зла на тебя!
— А сейчас уже не зла? — вдруг осведомился Рейган.
— Не так страшно, — улыбнулась я.
Гумилев был человеком, который мог заглядывать в иные миры…
– Он как бы хотел сказать нам о цикличности истории. О том, что все повторяется. Ничто не ново под луной, как поведал нам другой мудрец – царь Соломон. После революции был провозглашен новый строй и иное объединение людей – советский народ… Советский человек – как другой генотип. Здесь можно проследить сходство с историей Вавилонской башни. Смешение языков и народностей при строительстве башни, попытки дотянуться до неба, бросить вызов Богу. Все это присутствовало и при Советах. Но этот строй ждал неминуемый крах, как и строителей Вавилонской башни… Вот что хотел нам сказать несчастный Гуми, который тогда уже все предвидел: и тщетность попыток, и крушение надежд.
Питерские ночи особенные. В них есть надрыв, печаль и некая болезненная страстность…