Цитаты
285973
Делать то, что Я ХОЧУ! Не делать того, чего Я НЕ ХОЧУ!
К этому сводится все, что говорили и к чему призывали диссиденты и их менее радикальные союзники, подготовившие «перестройку». Этот смысл они вкладывали в понятие «прав человека». Чего они хотели? Ну… ругать правительство, показывать в кино голых баб, публиковать все, что в голову взбредет, не служить в армии, свободно уехать за границу… А главное — ни за что не отвечать. Это еще одна черта, которая никоим образом не устраивала их в сталинизме…
Сталинское время оболгано и все еще не понято. Хрущевский доклад на XX съезде партии — не более чем хватающий за душу рассказ о колоссальных необоснованных репрессиях, в ходе которых по указке злодея Сталина хватали невинных людей, пытали, и расстреливали без суда. Позднее официальные и «демократические» историки и журналисты, «ища себе чести, а князю славы», довели их число до десятков миллионов, а советский человек, привыкший доверять печатному слову и ученой степени, не сомневаясь, все это...
В реальности это [либерализм] означает подчинение экономики самым сильным из капиталистов, раздел мира между корпорациями, полное подчинение политики экономике и низведение «индивидуума» из первого абзаца на положение человека, который должен работать там, где устроится (безработица!) и за ту зарплату, какую дадут. В просторечии это, наверное, можно назвать новым витком рабства [По этому поводу есть хороший анекдот: как заставить кошку есть горчицу? Хозяин взял и намазал ей горчицей под хвостом. Кошка орет и вылизывается. И никакого принуждения: добровольно и с песней.].
Сталинское время оболгано и все еще не понято. Хрущевский доклад на XX съезде партии — не более чем хватающий за душу рассказ о колоссальных необоснованных репрессиях, в ходе которых по указке злодея Сталина хватали невинных людей, пытали, и расстреливали без суда. Позднее официальные и «демократические» историки и журналисты, «ища себе чести, а князю славы», довели их число до десятков миллионов, а советский человек, привыкший доверять печатному слову и ученой степени, не сомневаясь, все это...
Давайте составим «антикомплекс» для сталинизма. Патриотизму в нем будут соответствовать космополитизм и русофобия, на место собирательного имперского сознания станет пропаганда «самостийности», свободы самоопределения любой группы людей, объявляющей себя народом, семье противопоставим «свободную любовь» (вне зависимости от пола), нравственности — вседозволенность, а вместо приоритета общего над частным… догадываетесь, что? Ну конечно же, права человека!
Сталинское время оболгано и все еще не понято. Хрущевский доклад на XX съезде партии — не более чем хватающий за душу рассказ о колоссальных необоснованных репрессиях, в ходе которых по указке злодея Сталина хватали невинных людей, пытали, и расстреливали без суда. Позднее официальные и «демократические» историки и журналисты, «ища себе чести, а князю славы», довели их число до десятков миллионов, а советский человек, привыкший доверять печатному слову и ученой степени, не сомневаясь, все это...
Если не вдаваться в теоретические подробности, что сделал в области идеологии Сталин? Он взял то человеческое, что было в большевизме — а человеческое в нем в основном совпадало с христианством, — и увязал с традиционными ценностями: с патриотизмом, с имперским сознанием, с семьей, с нравственностью, а в первую очередь — с жестким приоритетом общего над частным. Этот комплекс идей и является реальным сталинизмом.
И если люди рвутся уйти от этих идей — то куда они стремятся? По-видимому, к их негативному отражению.
Сталинское время оболгано и все еще не понято. Хрущевский доклад на XX съезде партии — не более чем хватающий за душу рассказ о колоссальных необоснованных репрессиях, в ходе которых по указке злодея Сталина хватали невинных людей, пытали, и расстреливали без суда. Позднее официальные и «демократические» историки и журналисты, «ища себе чести, а князю славы», довели их число до десятков миллионов, а советский человек, привыкший доверять печатному слову и ученой степени, не сомневаясь, все это...
Именно при Хрущеве было положено начало тем процессам — экономическим, политическим, культурным, — которые привели нашу страну в ту глубочайшую… хм! — в общем, в то самое место, где она оказалась к концу столетия.
Сталинское время оболгано и все еще не понято. Хрущевский доклад на XX съезде партии — не более чем хватающий за душу рассказ о колоссальных необоснованных репрессиях, в ходе которых по указке злодея Сталина хватали невинных людей, пытали, и расстреливали без суда. Позднее официальные и «демократические» историки и журналисты, «ища себе чести, а князю славы», довели их число до десятков миллионов, а советский человек, привыкший доверять печатному слову и ученой степени, не сомневаясь, все это...
…Хрущев умело использовал ложь в сугубо практических целях. При этом он придавал своим лживым историям видимость такой искренности и правдивости, что слушатели воспринимали его байки за подлинные откровения простодушного человека… С одной стороны, он забалтывал советских людей рассказами о быстром наступлении эры изобилия благодаря применению очередного чудесного метода, рекомендованного им. С другой стороны, в своих рассказах о прошлом, и особенно в байках о Сталине, Хрущев сознательно опошлял историческую правду, одновременно скрывая собственную ответственность за ошибки, просчеты и преступления.
Сталинское время оболгано и все еще не понято. Хрущевский доклад на XX съезде партии — не более чем хватающий за душу рассказ о колоссальных необоснованных репрессиях, в ходе которых по указке злодея Сталина хватали невинных людей, пытали, и расстреливали без суда. Позднее официальные и «демократические» историки и журналисты, «ища себе чести, а князю славы», довели их число до десятков миллионов, а советский человек, привыкший доверять печатному слову и ученой степени, не сомневаясь, все это...
Странный и удивительный казус — казалось бы, этот человек [Хрущев] относится к числу правящей верхушки Советского Союза, одиннадцать лет занимал пост главы государства. Между тем он, наверное, самый «закрытый» из советских вождей. О нем практически ничего не известно — кроме того, что он сам говорит о себе. А верить тому, что он говорит сам, категорически не стоит.
Сталинское время оболгано и все еще не понято. Хрущевский доклад на XX съезде партии — не более чем хватающий за душу рассказ о колоссальных необоснованных репрессиях, в ходе которых по указке злодея Сталина хватали невинных людей, пытали, и расстреливали без суда. Позднее официальные и «демократические» историки и журналисты, «ища себе чести, а князю славы», довели их число до десятков миллионов, а советский человек, привыкший доверять печатному слову и ученой степени, не сомневаясь, все это...
«Вождем народов» был Сталин. А страной управлял человек по имени Иосиф Джугашвили. Человек, никто не спорит, великий — но с портретом совпадающий далеко не во всем. Между тем действовал он исходя из своего характера и своей натуры. Были какие-то вещи, которые он мог сделать. А были какие-то вещи, которые он сделать не мог.
Сталинское время оболгано и все еще не понято. Хрущевский доклад на XX съезде партии — не более чем хватающий за душу рассказ о колоссальных необоснованных репрессиях, в ходе которых по указке злодея Сталина хватали невинных людей, пытали, и расстреливали без суда. Позднее официальные и «демократические» историки и журналисты, «ища себе чести, а князю славы», довели их число до десятков миллионов, а советский человек, привыкший доверять печатному слову и ученой степени, не сомневаясь, все это...
Странный казус: в этом вопросе почему-то либеральные «демократы» обнаруживают трогательное единство с православными «патриотами». Почему бы это? Сходство позиций таких разных и во всем остальном люто ненавидящих друг друга политических сил поневоле заставляет задуматься. Впрочем, сообразить, что к чему, нетрудно. Сказочка о «страшных большевиках» нужна и тем и другим совершенно для того же, для чего Хрущеву понадобилась сказочка о «страшном Сталине» — в качестве ширмы. Сказал: «большевики» — и можно не задумываться, что собой представляла «великая православная Россия» и куда ведут либерально-демократические идеи. Ясно ведь: Россия была великой, демократия — лучшая форма правления во Вселенной, просто вот большевики взяли и все изгадили!
Воистину страшнее кошки зверя нет!
Сталинское время оболгано и все еще не понято. Хрущевский доклад на XX съезде партии — не более чем хватающий за душу рассказ о колоссальных необоснованных репрессиях, в ходе которых по указке злодея Сталина хватали невинных людей, пытали, и расстреливали без суда. Позднее официальные и «демократические» историки и журналисты, «ища себе чести, а князю славы», довели их число до десятков миллионов, а советский человек, привыкший доверять печатному слову и ученой степени, не сомневаясь, все это...
У нас сейчас «все знают», что революцию в России устроили большевики. И вообще во всем виноваты исключительно они, проклятые. Скинули монарха, разрушили страну, все разгромили, все испакостили… А вот если бы не эти «бесы русской революции», то жили бы мы сейчас в такой державе — куда там европам с америками!
Сталинское время оболгано и все еще не понято. Хрущевский доклад на XX съезде партии — не более чем хватающий за душу рассказ о колоссальных необоснованных репрессиях, в ходе которых по указке злодея Сталина хватали невинных людей, пытали, и расстреливали без суда. Позднее официальные и «демократические» историки и журналисты, «ища себе чести, а князю славы», довели их число до десятков миллионов, а советский человек, привыкший доверять печатному слову и ученой степени, не сомневаясь, все это...
Сейчас принято представлять вторую половину 30-х годов как время сплошной шизофренической погони за «врагами народа». Однако если взять в руки советские газеты того времени, то испытываешь некоторое разочарование. Поскольку ничего подобного там нет. А ведь газета, наряду с радио, была тогда основным средством массовой информации.
Сталинское время оболгано и все еще не понято. Хрущевский доклад на XX съезде партии — не более чем хватающий за душу рассказ о колоссальных необоснованных репрессиях, в ходе которых по указке злодея Сталина хватали невинных людей, пытали, и расстреливали без суда. Позднее официальные и «демократические» историки и журналисты, «ища себе чести, а князю славы», довели их число до десятков миллионов, а советский человек, привыкший доверять печатному слову и ученой степени, не сомневаясь, все это...
Вниз, к зверю, идти всегда легче и быстрее, чем наверх, к человеку. И чем глубже спуск, тем меньше шансов потом снова подняться.
Сталинское время оболгано и все еще не понято. Хрущевский доклад на XX съезде партии — не более чем хватающий за душу рассказ о колоссальных необоснованных репрессиях, в ходе которых по указке злодея Сталина хватали невинных людей, пытали, и расстреливали без суда. Позднее официальные и «демократические» историки и журналисты, «ища себе чести, а князю славы», довели их число до десятков миллионов, а советский человек, привыкший доверять печатному слову и ученой степени, не сомневаясь, все это...
Именно Хрущев начал избавляться от людей, способных твердо и до конца отстаивать свои взгляды. Многие сталинские наркомы, привыкшие говорить в лицо самую горькую правду, постепенно уходили со своих постов. А те, кто оставался, превращались, за редким исключением, в умных царедворцев, прекрасно сознававших всю пагубность хрущевских «начинаний», но считавшихся со сложившейся расстановкой сил и тем, кто ее в конечном счете определял…
Сталинское время оболгано и все еще не понято. Хрущевский доклад на XX съезде партии — не более чем хватающий за душу рассказ о колоссальных необоснованных репрессиях, в ходе которых по указке злодея Сталина хватали невинных людей, пытали, и расстреливали без суда. Позднее официальные и «демократические» историки и журналисты, «ища себе чести, а князю славы», довели их число до десятков миллионов, а советский человек, привыкший доверять печатному слову и ученой степени, не сомневаясь, все это...
Сталин, ставивший на первое место интересы дела, принимал решения, как правило, выслушав мнения наиболее авторитетных специалистов, включая противоречащие точке зрения, к которой склонялся он сам. Если «диссиденты» выступали аргументированно и убедительно, Сталин обычно либо изменял свою позицию, либо вносил в нее существенные коррективы, хотя, правда, были и случаи, когда с его стороны проявлялось неоправданное упрямство. Хрущев, действия которого со временем все больше определялись личными амбициями, относился к специалистам, особенно «инакомыслящим», иначе. В моду стали входить те, кто умел послушно поддакивать, вовремя предугадать и "научно обосновать" уже сложившееся мнение Первого, которое он не менял даже вопреки очевидным фактам…
Сталинское время оболгано и все еще не понято. Хрущевский доклад на XX съезде партии — не более чем хватающий за душу рассказ о колоссальных необоснованных репрессиях, в ходе которых по указке злодея Сталина хватали невинных людей, пытали, и расстреливали без суда. Позднее официальные и «демократические» историки и журналисты, «ища себе чести, а князю славы», довели их число до десятков миллионов, а советский человек, привыкший доверять печатному слову и ученой степени, не сомневаясь, все это...
Доктор Геббельс на сто процентов прав в своей «похвале лжи». Чем крупнее ложь, тем больше от нее остается. Хрущевский доклад полностью врос в историю, подменив собой то, что было на самом деле. При жестоком дефиците реальной информации его положения цитировались и переписывались столько раз, что стали аксиомами, которые «все знают».
Сталинское время оболгано и все еще не понято. Хрущевский доклад на XX съезде партии — не более чем хватающий за душу рассказ о колоссальных необоснованных репрессиях, в ходе которых по указке злодея Сталина хватали невинных людей, пытали, и расстреливали без суда. Позднее официальные и «демократические» историки и журналисты, «ища себе чести, а князю славы», довели их число до десятков миллионов, а советский человек, привыкший доверять печатному слову и ученой степени, не сомневаясь, все это...
Если не можешь остановить оргию, возглавь её!
В прошлой жизни я следовал Кодексу Крови: спасал людей, уничтожал монстров изнанки и оказался на костре инквизиции как кровожадная тварь. В этой – мой род в опале у императора, на меня открыта охота, а я сам – мишень в божественных разборках. Что же, придется всех сильно удивить. Дайте мне всего каплю крови, и охотник с добычей поменяются местами. Я – Михаил Комарин, за моей спиной дух рода и Кровь! И я всё ещё чту Кодекс.
Искренность подкупает. А признание собственного несовершенства – вдвойне. Особенно перед теми, кто себя-то точно считает непогрешимыми и безупречными.
Кассандра Вэйлинг из Нью-Касла — «золотая девочка» города, ведь ее папа - градоначальник, а мама — самый известный в Империи Миротворец. Кассандра — красивая, дерзкая и самоуверенная, в нее влюблен «король» колледжа, а ее будущее кажется совершенно безоблачным. Кассандру ждет прекрасная жизнь. Или... нет? Грядет День цветущей вишни, несущий перемены. И приближается тот, кто все изменит.
Книга первая.
счастье — это не мгновение, а череда моментов.
Когда Лекс обнаруживает имя Райи Льюис, скрытое за бесчисленными мерами безопасности на серверах его собственной семьи, он понимает, что это может означать только одно. Решив взять ситуацию под контроль, он отправляется на ее поиски — только для того, чтобы Райя пролила на него свой напиток в течение нескольких секунд после встречи. К ее удивлению, недосягаемый технологический миллиардер просит в качестве компенсации только одно: шесть раундов игры «Правда или вызов». Вечер, наполненный...
...не бывает безвыходных ситуаций, бывает нежелание шевелить мозгами и отрывать задницу от стула!
В прошлой жизни я следовал Кодексу Крови: спасал людей, уничтожал монстров изнанки и оказался на костре инквизиции как кровожадная тварь. В этой – мой род в опале у императора, на меня открыта охота, а я сам – мишень в божественных разборках. Что же, придется всех сильно удивить. Дайте мне всего каплю крови, и охотник с добычей поменяются местами. Я – Михаил Комарин, за моей спиной дух рода и Кровь! И я всё ещё чту Кодекс.
Любовь не всегда громкая и очевидная, Райя. Иногда она прячется в деталях, за слоями защиты. Ее не всегда выражают словами — но от этого она не становится менее настоящей.
Когда Лекс обнаруживает имя Райи Льюис, скрытое за бесчисленными мерами безопасности на серверах его собственной семьи, он понимает, что это может означать только одно. Решив взять ситуацию под контроль, он отправляется на ее поиски — только для того, чтобы Райя пролила на него свой напиток в течение нескольких секунд после встречи. К ее удивлению, недосягаемый технологический миллиардер просит в качестве компенсации только одно: шесть раундов игры «Правда или вызов». Вечер, наполненный...
Толпа профессионалов и профессиональная команда - понятия разные.
Жена — прилагательное к мужу. Мать — прилагательное к детям. Хозяйка — прилагательное к дому. Недаром уважающие себя сказки «веселым пирком да за свадебку» именно так заканчиваются.
Хочешь остаться существительным? Быть не пешкой, не ферзем даже — игроком? Тогда изволь освоить «игру королей». И помни: клеток куда больше, чем шестьдесят четыре…
Время – это странная вещь. Почему-то, когда ты счастлив, то оно летит намного быстрее.
Кейран – боевой дракон, генерал, попавший под проклятие, изменившее его внешность. Спасти его может только любовь истинной. И вроде бы ту самую – единственную – он нашёл, но вот с чувствами у пары как-то не задалось. По крайней мере до тех пор, пока я не попала в тело беременной жены своего чудовища. Не зная о подмене, супруг обвинил меня в неверности и сослал вместе с сыном в дальнее имение, но трудностями нас не напугать. И почему мой заколдованный генерал не спешит покидать нас в изгнании?
Постепенно разговор перерос в безобразный скандал, где одна сторона априори виновата во всем, в вторая - безгрешная страдалица.
В прошлой жизни я следовал Кодексу Крови: спасал людей, уничтожал монстров изнанки и оказался на костре инквизиции как кровожадная тварь.
В этой – мой род в опале у императора, на меня открыта охота, а я сам – мишень в божественных разборках. Что же, придется всех сильно удивить. Дайте мне всего каплю крови, и охотник с добычей поменяются местами.
Я – Михаил Комарин, за моей спиной дух рода и Кровь! И я всё ещё чту Кодекс.
- Принц Андон жаждет сделать своей супругой прекрасную владелицу чёрной-чёрной туфельки.
- А кроме туфельки он что-то заметил?
- Глаза.
- Глаза?
- Третьего размера.
Ты хотела просто повеселиться на королевском балу, а теперь тебе угрожает свадьба с принцем-фетишистом? Не беда, ведь далеко не все сиротки одинаково милы и беспомощны. Особенно когда у них есть некромантия и своевременно выкопанная фея. В крайних случаях – лопата в помощь!
"Лучше наплакаться сейчас, чтобы не плакать потом. Потому что, как говорил мой дядя, каждая слеза – это улыбка твоего врага."
Всё складывалось как нельзя лучше, пока я из озорства не пригласила на танец герцога де Морвиля, на котором, как считалось, лежит проклятие луны. Я не верила в это, но не прошло и дня, как лишилась родных, друзей, доброго имени и положения в обществе. Имущество конфисковано, меня объявили в розыск и назначили королевскую награду за мою поимку. И единственное место, где мне удалось спрятаться – это кухня в доме того самого герцога, из-за которого начались мои несчастья.
Книга первая.