Все книги
В седьмой книге о прекрасной Елене и двух влюблённых в неё братьях — вампирах, Елена вернулась из Тёмного Измерения, освободив из плена своего возлюбленного вампира Стефана. Но ни один из братьев Сальваторе не вернулся целым и невредимым. Стефан ослаб после своего долгого заточения и нуждается в большем количестве крови, чем ему может дать Елена; в то время как Дамон, из любопытства открыв волшебный букет, подаренный Стефану китцунэ Ярошики, стал человеком. В отчаянии Дамон делает всё, чтобы...
Калу Ринпоче (1915–1989)– известный учитель тибетского буддизма. «Основы буддийского пути» – четвертая книга из серии «Устные наставления». Здесь содержатся краткие, но глубокие объяснения основополагающих терминов, главным образом, первой Колесницы буддизма – Хинаяны. Большое внимание уделяется подробному рассмотрению Четырех благородных истин и скандх (скоплений).
Сергей Духарев – воевода и наставник молодого князя Святослава, князя-воина, покорившего великую Хазарию и Булгарское царство, расширившего пределы Киевского княжества от Каспия до Черного моря. Равного ему полководца не рождалось со времен повелителя гуннов Атиллы…
Великая Римская империя. Третий век от Рождества Христова. Богатая имперская провинция Сирия. Мирная провинция. Но на ее границах уже скапливаются войска шахиншаха Ардашира, повелителя персов, свергшего парфянскую династию и рвущегося к новым битвам и к новым победам Наместник Сирии Геннадий Павел (в прошлом подполковник Геннадий Черепанов) и его друг военный легат Первого Германского легиона Алексий Виктор (когда-то его звали Алексеем Коршуновым) должны остановить персов. Их силы ограниченны,...
Великий Рим. Начало второго тысячелетия. Пройдет еще сто лет, и могучая империя рухнет, станет лакомой добычей варваров, хлынувших на ее земли. Но сейчас Рим еще достаточно силен, чтобы оберегать свои границы. Тот, кого когда-то звали Алексеем Коршуновым, а сейчас именуют Аласейей — Небесным воином, во главе тысяч варваров вторгается в пределы империи. Сердца германцев, скифов, предков славян не знают страха. Им ведомы только храбрость и алчность. Рушатся стены римских городов, горят...
Третий век от рождества Христова. Великая Римская империя накануне великих потрясений. Еще век с небольшим – и она рухнет под ударами варваров. Но когда первый из «солдатских» императоров полуварвар Максимин Фракиец облачается в царский пурпур, Рим все еще – Великая империя. Грозная и могучая... Продолжение романа «Варвары». Реальная история заката Великого государства. Канун гибели Вечного Рима – глазами двух наших современников, один из которых выбился в вожди свирепых варваров, а второй...
Святослав по договоренности с византийским базилевсом Никифором отправляется в поход на Булгарское царство. Вместе с ним ведет свою дружину выходец из нашего времени — воевода Сергей. А в это время к столице империи, созданной мечом Святослава, подходит большая печенежская орда...
Героическая книга для героического читателя. Рамка повествования охватывает половину земного шара и простирается от доисторических времён до наших дней. Это книга–вызов. Кто победит в смертельном противоборстве за древний и могущественный артефакт? И где проходит черта между многоходовой игрой и безумной реальностью? Книга не рекомендована детям до 16 лет, сотрудникам МИД, членам комиссии по фальсификации истории, руководству музея палеонтологии РАН, бывшим политтехнологам, некоторым...
«В открытом море вода совсем синяя, как васильки, и прозрачная, как чистое стекло, – но зато и глубоко та! Так глубоко, что ни одной цепи не хватит, чтобы достать до дна; а чтобы измерить эту глубину, пришлось бы громоздить друг на друга невесть сколько колоколен. Вот там-то и живут русалки». Романтическая история о русалочке, которая ради любви к принцу отказалась от голоса и вечной жизни, уже на протяжении нескольких столетий трогает сердца детей и их родителей. Бесконечно радуют глаз...
Стоит ли стремиться к счастью, если за него приходиться платить втройне? Не лучше ли пройти мимо, осторожно, дабы ненароком оно тебя не увидело и не вцепилось, подарив очередной восторг, любовь или чью-то привязанность? Роман «Собачья сага» — проникновенное повествование о бескорыстной любви и преданной дружбе собаки и человека, о способности к самопожертвованию и доброте, вопреки окружающим жестокости и предательству. Мгновения душевного восторга иногда оборачиваются годами разочарований,...
Книга рассказывает о методе юмейхо, относимом к хиропрактие, созданном Масаиуки Сайонжи в конце 20-го века в Японии, в результате синтеза известных восточных систем оздоровления через тело и пути гармонизации, авторство которого приписывается отцу Чань-буддизма Бодхидхарме, но берущего истоки, по мнению автора, в изначальном культурном слое цивилизации, известном как Арийский. Автор книги врач и исследователь Константин Задорожников, мастер юмейхо, ученик Масаиуки Сайонжи. Двадцатилетний опыт...
В основе книги «Музыкальная матрица Вселенной» лежит монография автора «Золотая Печать Творца. Музыкальный геном» (2005), посвященная его открытию коррелятивной системы «И-Цзин-нотная система-генетический код» (2003). Книга содержит интересную информацию по нескольким областям знаний, ранее разрозненным, а ныне объединяющимся самой эпохой в новую парадигму. Но главное это рассказ о разных, в том числе не освещенных ранее исследователями, проекциях многоплановой Книги Перемен, приобретшей особую...
Книга доктора К. Г. Задорожникова представляет результат теоретических исследований в областях логики, философии, математики, термодинамики, молекулярной биологии, генетики и метафизики и состоит из трех независимых частей, связанных общей темой. Настоящая работа по своему значению близка к фундаментальной, могущей положить начало новому направлению в науке, в аспекте уже существующего – голономии биосистем. Она созвучна известному «волновому геному» П. Гаряева. В ней лежит начало для целого...
«Давно уж это было, в тридцатом году, в первую холеру. Тихо жили тогда в Москве. Вставали на восходе, ложились на закате. Движение было только в городе, да на больших улицах, и то не на всех, а в захолустьях, особенно в будни, целый день ни пешего, ни проезжего. Ворота заперты, окна закрыты, занавески спущены. Что-то таинственное представляло из себя захолустье…»
«Тут он и жил. И грабил как… страсть! Проезду не было. Дедушка покойник сказывал, — он еще махонькой в те-поры был, — бывало, говорит, соберет махоньких ребятишек к себе, в лес, и ничего, не трогает; не то, чтобы, к примеру, бил, али что, — ничего. Ходи, говорит, ребята, завсегда...»
«А это ночевала я в келье у матушки у Илларии, и все она рассказывала мне про божественное, и как все насчет жизни, и что, например, как жить мы должны. И такой на меня, раба Божья, глубокий сон нашел — так сидемши и уснула. Вижу, будто я в пространной пещере, и вся она, будто, позлащенная, а на полу все камение самоцветное… И иду, будто, я по этой пещере, а за мной старцы, все, будто, старцы...»
«Целый день они у меня тут. Вот жар-то посвалил, все сейчас прибегут. Васютка уж вон там под ивой старается, удит. С большим мне, друг, хуже, верно тебе говорю… не люблю… а парнишко придет — первый он у меня человек. Ты думаешь — парнишко что? Он все понимает, все смыслит, только ты его не бей, не огорчай его…»
«А мы, вишь ты, ловили рыбу. Он и подошел к нам. Посидел, посидел. Словно бы, говорит, мне скучно. Третий день сердце чешется, да и отошел от нас. Сидим мы под ивой — ветерочек задул, так махонькой… ветерочек, да ветерочек. Смотрим — по небу и ползет туча… от самого от Борканова. Так и забирает, так и забирает… Страсть! Подошла к реке-то…»
«Нет, нам судить. Страм! Вам теперь есть, поди, нечего, а она в колясках разъезжает. Надо полагать, парень от ее безобразия-то и помутился. Помутишься! Жил, можно сказать, в довольстве, да в роскоши, к науке себя приспособить хотел, а опосля покойника вы его на кухню прогнали...»
«Ну, Бог с ней! Ведь Бог все видит!.. Отец и денно, и нощно пекся об ней, а она против родителя… Захотелось вишь благородной, барыней быть захотелось!.. Ведь она, матушка, без моего благословения с барином под венец-то пошла. Да я ей, матушка, и то простил. Я ей все отдал: все, что еще старики накопили, я ей отдал. На, дочка, живи, да нашу старость покой, а она… ну, Бог с ней! Ты подумай, матушка, кабы я пьяница был…»
«Хотел удавиться!.. Сестра упросила глупости этой не делать. Бабушка взяла эту книжку и тетрадку, да в печку бросила. И Нана, и все слова, и все обстоятельства, все сгорело!.. В четверг повестка… к мировому!..»
«Жидок народ стал, и купечество все смешалось, так что настоящих-то и не видать совсем. Бывало в ярмарку-то от самой Москвы вплоть до Нижнего стон стоит. Купец-то, бывало, всю душу выкладывает. На, говорит, смотри, какая она такая есть...»
«Только что бы, господа, условие теперича такое, пить не отставая от других судопромышленников; обгонять можно, а отставать нельзя, у нас так и в контрактах сказано. А то произойдет скопление судов, задние баржи и коноводки, которые будут иметь притеснение, а хозяевам, значит, ущерб!..»
«Что ж, плакать, что ли? Ну, напились, что за важность! Мадера такая попалась… В нее не влезешь: черт их знает из чего они ее составляют. Пьешь — ничего, а как встал — кусаться хочется. Обозначено на ярлыке «Экстра, этикет, утвержден», ну, и давай. После к Яру заезжали. Иван Гаврилыч певицу чуть не убил...»