— Мама! Мамочка! Опустившись на колени, ловлю сыночка, сжимая в объятиях. — Мама? — звучит хриплый, низкий, явно недружелюбный голос моего персонального ада. Прижав к себе сына, поднимаю его на руки и пытаюсь спрятать, закрыть собой, не дать ему рассмотреть ребёнка, а бывший муж словно мысли мои читает… — Я уже успел рассмотреть его, Лика. А теперь скажи мне только одно, — хищно щурится, давя энергетикой. — Он мой? — С чего ты взял? — ядовито шепчу я, и в моем голосе слышится отчаянный...
— Мама! Мамочка! Опустившись на колени, ловлю сыночка, сжимая в объятиях. — Мама? — звучит хриплый, низкий, явно недружелюбный голос моего персонального ада. Прижав к себе сына, поднимаю его на руки и пытаюсь спрятать, закрыть собой, не дать ему рассмотреть ребёнка, а бывший муж словно мысли мои читает… — Я уже успел рассмотреть его, Лика. А теперь скажи мне только одно, — хищно щурится, давя энергетикой. — Он мой? — С чего ты взял? — ядовито шепчу я, и в моем голосе слышится отчаянный...
Популярный певец, потерявший семью и голос после трагической аварии, оградился от общения с людьми, предпочитая работу и одиночество.
Бывшая актриса, потерявшая работу и пережившая насилие в прошлом, считает одиночество единственным способом, чтобы продолжить жить дальше.
Смогут ли эти двое изменить свое мнение, вылечив боль друг друга? Или эта одиночество поглотит их?