Убийство молодой и красивой девушки... Человек, разбрасывающий на улице апельсиновые корки... Лучший парижский сыщик в ловушке... Что общего между этими эпизодами?
Многоходовая комбинация и... великий авантюрист Арсен Люпен попадает в расставленные сети. Казалось бы, выхода нет…
Каждый год, 15 апреля, в заброшенном саду за высокой стеной собирается очень странная компания. Здесь и богатая дама в мехах и бриллиантах, и пара стариков-нищих, и рабочий со своей семьей, и капрал французской армии. Все они собираются в саду утром, терпеливо ждут чего-то до самого вечера и, не дождавшись, покорно расходятся. Скорее всего, каждый из них так бесплодно и ждал бы всю жизнь неизвестно чего, если бы по счастливой случайности в дело не вмешался Арсен Люпен...
Череда таинственных преступлений завела в тупик лучших парижских сыщиков. Гениальный аферист, джентльмен-взломщик Арсен Люпен по чистой случайности начинает свое расследование и выходит победителем.
Я считаю, что каждый человек вправе отомстить тем, кто причинил зло ему самому и всем тем, кто для него дорог. Даже если кто-то думает, что смерть поможет избавиться от кары, он ошибается. Нужно быть человечным при жизни.
В одном из роскошных особняков Парижа найдена убитой бывшая певица. Пропала и знаменитая на весь мир чёрная жемчужина. Подозрения упали на слугу убитой.
В течении многих лет «Ожерелье королевы» являлось гордостью обедневшего рода Дре-Субизов, оно доставалось из банковской ячейки только по особо важным случаям...
Анна мечтала стать балериной и танцевать на сцене, покорившей когда-то ее детское воображение. Мечта сбылась, но одно неудачное падение – и вот уже больше нет ни театра, ни поклонников, ни надежды на светлое будущее. Теперь Анна преподает боди-балет всем желающим, ездит на работу на автобусе и ловит в отражении окна взгляд молодого человека, который отчего-то не стремится приглашать ее на свидание. Возможно, Анна смирилась бы со своей судьбой, но, когда за дело берутся пять энергичных старушек,...
В мае месяце 1840 года дела мои вынудили меня немедленно выехать из Вальпараисо, где я прожил уже несколько месяцев, и поспешить в Лиму... Мне чрезвычайно трудно было найти проводника; не потому, чтобы их не было в Калао; их в нем было свободных до двадцати пяти или тридцати. Но в народе распространились зловещие слухи. На дороге, говорили они, орудовала шайка отважных сальтеадоров, которые грабили и беспощадно убивали всех неосторожных путешественников, которые отваживались одиноко ехать в...
Патагонцы захватили в плен меня и двух товарищей, вышедших со мной на берег, чтобы поохотиться в окрестностях мыса Горн. К довершению несчастья я мог видеть, с довольно возвышенного утеса, отъезд китоловного судна, на котором я приехал из Гавра в качестве гарпунщика; после бесполезных поисков за ними оно наконец решилось поднять паруса и поскорее удалиться от этих негостеприимных берегов, где было принуждено покинуть трех человек из своего экипажа. С невыразимой грустью и обливаясь слезами...
— Выпустите меня отсюда! — я изо всей силы тарабаню в дверь, пытаясь вырваться из спортзала. — Попов, это уже не шутки! В панике дергаю ручку, прислушиваясь к приглушенному шепоту за дверью. — Ирина Николаевна, — голос Попова раздается совсем рядом. — С праздником вас! С Новым годом! А это наш вам подарок! Громкий ржач и удаляющийся топот говорят о том, что выпускать меня никто не собирается. Я всхлипываю, продолжая обреченно стучать в дверь, надеясь, что меня кто-то услышит. ...
— Стоять! — я вздрагиваю от приказного тона, со мной так еще никто не разговаривал. — Я тебя не отпускал! — Арсений Владиславович, — останавливаюсь на пороге кабинета и удивленно смотрю на своего нового начальника. — А почему вы со мной так разговариваете? — Как ты заслуживаешь, так и разговариваю, — холодно говорит босс. — Как показала твоя последняя презентация, ты зря получаешь свою заработную плату. — А вам не кажется… — Не кажется, — обрывает меня Арсений Владиславович. —...
Во время моего двадцатилетнего путешествия по Америке (хотя некоторые из моих собратьев уверяют, что мои странствования не простирались из Парижа далее Сен-Клу, с одной стороны, и Вири-Шатильон, с другой), я почти постоянно жил с индейцами, пуэльчесами, команчами, сиу и апачами, которые, должен признаться, пренебрегают всем, что относится к искусству.
В связи с этим я вспомнил одно происшествие, о котором расскажу здесь...
28 октября 1854 года, месяца, который индейцы называют на своем языке Бинихамоквизис, то есть месяцем Перелетной Дичи, около 6 часов вечера небольшая кавалькада ехала по песчаному берегу большой реки, которая, прорезавши льяно во всю его длину, впадает в Амазонку.
Эта кавалькада состояла только из трех всадников.