Рассказ
Одни говорят: людей всю жизнь тянет к свету. Как мотылек, человек кружится вокруг лампочки, бьется о стеклянную емкость, которая мешает ему погибнуть от нестерпимого жара раскаленной вольфрамовой нити.
Подошла очередь Вани Куликова. Мальчик робко постучался, вошёл в кабинет. Помещение оказалось крошечным - внутри едва уместились стол и кресло чиновницы, она сама, несчётное количество папок, бумажек, файлов, разложенных в стопки прямо у стен. Ваня кое-как протиснулся внутрь, закрыл за собой дверь и, стараясь не смотреть женщине в глаза, замер в середине комнатки.
Вверх-вниз. Небо-земля. Сашка крутил "солнышко" на качелях, а ребята толпились вокруг и отсчитывали число оборотов. Мальчишка шел на рекорд двора - прокрутился уже девять раз. Прошлый рекорд Димки Шпагина - двенадцать оборотов. Побить пока никому не удалось
Андреевский лес. Мы - я, язвительный Олег Курицын, легковесный Толик Шмелев и самый серьезный из нас Саша с самой несерьезной фамилией Козявкин - после выпуска из университета завели традицию собираться в июне на товарищеские посиделки.
- Ну и что у нас там, на горизонте? - как можно бодрее спросил капитан. Сказать, что поведение господ туристов его беспокоило - ничего не сказать. - Там люди, - неохотно отозвался Зафар. - Люди, значит... И что делают?
Если идти наперекор всем обстоятельствам, их глубинные причины всегда всплывают на поверхность - иногда вовремя, а иногда слишком поздно. Эта мысль ворвалась в сознание Арлиана вместе с ужасом, отчаянием и досадой. "Почему я не телепортировался на центаврианскую базу вместе со Стрином и Лилландом, как только канал стал дестабилизироваться? Или, в конце концов, не прыгнул вместе с капитаном в какой-нибудь камень на той планете у границы зоны отсутствия связи? Зачем я нарушил все инструкции и...
– Выключаю, выключаю, выключаю, – сказала Мила, чтобы уж точно запомнить. Не хотелось дёргаться ещё и из-за утюга, день и так обещал быть красочным – предстояло везти бабушку в банк. – Поедем за доверенностью! Помнишь? Сегодня!
Дом, прежде чистенький и опрятный, за годы, что Даша провела вдали от него, полинял и поблек. Штукатурка местами осыпалась, краска на оконных рамах облупилась. И бабульки, оккупировавшие скамейку у подъезда, остались разве что в памяти о детстве. Теперь на этом насесте торчала запирсингованная блондинка с мобильником, включенным на полную громкость. Автоответчик требовал от нее нажимать на ту или иную цифру, девица послушно тыкала пальцем в кнопки.
Луизиана, начало XIX века. Ставшая рабыней у мерзавца-трактирщика креолка Гэйла совершает побег с помощью весёлого бродяги Реми, который учит её трудному искусству быть мужчиной. Примечание: В начале позапрошлого века Луизиана была передана Соединённым Штатам, и креолы, они же каджуны, то есть люди со смешанной кровью, из элиты враз превратились в недочеловеков-рабов. Собственно, это и определило судьбу героини рассказа.
Трелони совершенно точно больна. Неизлечимо. Она умирает. И пускай ей никто не верит, и пускай все совершенно чёрствые и отвратительно приземлённые! Она непременно спасётся! Или погибнет ужасной смертью...
Поначалу они ненавидели друг друга. Они ненавидили то, что теперь ощущали друг друга так же, как и самих себя, каждое чувство, каждая мысль были словно на ладони у другого. Каждая идея или осознание были сразу на двоих. Отвратительное осознание беспомощности. Хоугиоку оказался слишком жесток.
Тяжело набирать текст копытами. Тяжело, но ради вас я постараюсь. Изо всех оленей Санты только меня назвали настолько глупо. Именем какого-то сутенёра: Рудольф. Вам что представляется при этом имени? Мне - герой немецкого кино 20-х. Бриолин. Усики в ниточку. Забавная для нашего времени мятая шляпа и сигаретка в углу рта. Немой герой-любовник. Впрочем, имена остальных тягловых зверей и вовсе дрянь. Больше подходят для моделей авто или ракет Илона Маска. А Дондеру надо стать порноактером,...
— Это не мой сын, а просто монстр, — говорит Ишшин напоследок и уходит. Урахара не может поверить, в его голове продолжают звучать слова бывшего шинигами, пропитанные ненавистью. В себя его приводят еле слышные всхлипы младенца.
"История называет дракона родоначальником первых императоров. Его когти, зубы и слюна наделены целебными свойствами. По своему желанию он может быть видим людям или же невидим. Весною он возносится на небо, осенью погружается в пучину вод. Драконы бессмертны и способны общаться между собой на любом расстоянии, не нуждаясь в словах. Каждый третий месяц года они представляют верховным небесам годовой отчет".
Рассказ, Детская проза, Советская детская литература, Литература ХX века (эпоха Социальных революций), Советские издания
Рассказ «Иегудиил Хламида» был напечатан впервые в 1937 году в журнале «Дружные ребята». Автор рассказывает о том времени, когда Максим Горький работал в «Самарской газете», писал статьи, фельетоны, заметки и подписывал их «Иегудиил Хламида». 5 марта 1895 года в «Самарской газете» было напечатано произведение Максима Горького «В Черноморье», в котором рассказ старого Рагима имел подзаголовок «О соколе и уже». Это была первая редакция знаменитой «Песни о Соколе», которая появилась в том виде, как...