Рассказ
«В старые времена не поступали в театр, а попадали, как попадают не в свой вагон, в тюрьму или под колеса поезда. А кто уж попал туда – там и оставался. Жизнь увлекательная, работа вольная, простота и перспектива яркого будущего, заманчивая и достижимая…»
«Странная женщина, странная», – поёт певец. Это про них, моих женщин. Унылые возрастные тётки с авоськами, с далёкой от модельных параметров внешностью, они то и дело попадают в нелепые ситуации. Кто догадается, что под старомодными шляпками и крепдешиновыми платьями прячутся трепетные благоухающие розы, готовые щедро окутать избранника нежным ароматом любви?
В чем смысл жизни? Извечный вопрос. Человечество по сей день продолжает поиски ответа. Но что если ответ уже давно найдет другой цивилизацией? Возможно даже не одной. Какую же роль может сыграть маленький человек в исполнении всеобщего замысла?
Ирина Степановская, автор романов «День да ночь…», «Экзотические птицы», «Боковая ветвь», «Вслед за Ремарком», представляет новую книгу.
Это истории о том, как хочется людям любви и как дорого порой приходится за нее платить, как трудно воспитывать детей и что считать основным инстинктом…
И наконец, о том, как все-таки дорог каждому человеку манящий запах детства — запах родного дома, где тебя всегда ждут и любят.
«Воробей влетел в широко распахнутое окно предродовой палаты, уселся на железную грядушку опустевшей кровати, испражнился, звонко, победно чирикнул и так же стремительно выпорхнул на улицу. – Прямо булгаковщина какая-то, – произнесла наблюдавшая за воробьем роженица. – Мальчик, – уверенно сказала другая, подтвердив свой прогноз кивком головы. Я ждала девочку. Мне все говорили, что будет девочка. Знаете, как женщины смотрят на живот беременной, улыбаются, вздыхают, думая о своем, а потом...
Все хорошее, что есть в жизни старшеклассницы Тани, это три минуты покоя, ровно столько времени она тратить на выкуривание одной сигареты. Отец ушел из семьи четыре года назад. Мать, медленно, но уверенно, скатывается в алкогольную пропасть. Одноклассники сторонятся ее и давно забыли настоящее имя, не называя ее никак иначе, кроме «БРАКОВАННОЙ». У нее нет друзей, нет надежд, нет приличного будущего. Она ненавидит школу, родителей, жизнь, и пытается существовать на этой планете невидимкой. Но...
Детективный рассказ требует от автора высшего мастерства, ведь закрутить интригу, расследовать преступление и разоблачить преступника надо всего на нескольких страницах! Этим даром блестяще владеют Дарья Донцова, Татьяна Устинова, Елена Михалкова и другие известные авторы. Наслаждайтесь новыми гранями их таланта!
Сборник научно-фантастических рассказов английских и американских писателей. Содержание: Пол Андерсон. Зовите меня Джо (перевод А. Бородаевского, иллюстрации А. Сальникова), стр. 5-43 Рэй Брэдбери. Калейдоскоп (перевод Л. Жданова), стр. 45-54 Рэй Брэдбери. Лёд и пламя (перевод Л. Жданова), стр. 55-99 Курт Воннегут. ЭПИКАК (перевод М. Ковалёвой), стр. 101-107 Гарри Гаррисон. Смертные муки пришельца (перевод В. Ровинского), стр. 111-125 Гордон Диксон. Странные колонисты (перевод В....
Существует ли "любовь с первого взгляда"?
Быть может влечение, но любовь? Особенно когда ты уже давно не мальчик...
Просто история отношений. Так тоже бывает. Желание обладать... Желание быть любимым...
От Автора:
Отредактировала. Убрала шероховатости, всякие разные корявости, ошибки.
Три сестры, три подруги и канун Нового года. Как тут не устроить небольшой переполох? Тем более, когда выясняется, что лучший друг тайно влюблен в неподходящую для него девушку. В смысле не подходящую? Да как она вообще посмела такое сказать в сторону умного и красивого парня? Ну, все! Напросилась! На тропу войны выходят три сестры-Эолиты. Кто не спрятался – ваши проблемы! Это коротенький бонус-эпилог к циклу "Эолиты", небольшая праздничная зарисовка о жизни сестер спустя 5 лет от событий...
- Давид! Я запрещаю, ко мне приближаться! Запрещаю, касаться меня хоть пальцем! Больше нас ничто не связывает! Тяжелый взгляд, как выстрел в упор. А его усмешка - предвестник беды. - И кто так решил? - Я так решила! На своем стою. Пускай не думает, что сможет меня запугать. Я больше не сдамся. - Это мы еще посмотрим, О-ле-ся! Он моя страсть. Моя тайна. Моя боль и проклятье. Мой начальник, в которого влюбилась, как девчонка. Которому не смогла противостоять. И в результате оказалась в...
«Табачный торговец, Павел Осипович Перушкин, сидел в своей лавке и с нетерпением смотрел на улицу сквозь большое сплошное стекло единственного окна. С утра непрерывный дождь кропил улицу, и мимо лавочки промелькнуло несколько сотен мокрых зонтиков. От времени до времени гремел колокольчик на дверях магазина, входил покупатель и, подождав, пока угомонится колокольчик, спрашивал десяток папирос или коробку спичек. Торговля шла как обыкновенно, но время тянулось как-то особенно долго. Перушкин...
«В город въехала балагула вечером, в осеннюю ненастную погоду. Лошади выбивались из сил. Жид громко кричал, и грязь, освещаемая керосиновыми фонарями, уныло чмокала под копытами. Полотно балагулы намокло, из глубины её слышался плач ребёнка, сопровождаемый болезненным кашлем…»
Рассказ, Научная Фантастика, Космическая фантастика, Социальная фантастика, Зарубежная фантастика, Сборники, альманахи, антологии
В книгу вошли рассказы звезд американской фантастики прошлых лет, не известные широкому кругу советских читателей. Некоторые рассказы были переведены специально для этого издания. В сборник включены также два из лучших рассказов, опубликованных в газете “Поиск”. СОДЕРЖАНИЕ: Предисловие Рэндалл Гарретт. Охотничий домик. Перевод В. Вебера Роберт Силверберг. Хранилище веков. Перевод В. Вебера Роберт Силверберг. Двойная работа. Перевод В. Вебера Роберт Силверберг. На перепутье. Перевод В....
«Маленького тщедушного Иванова, с приплюснутым носом и большими чёрными глазами, точно гнало по пути всевозможных житейских невзгод: из одной беды он выкарабкивался только для того, чтобы попасть в другую…»
«– Ничего подобного я не ожидал. Знал, конечно, что нужда есть, но чтоб до такой степени… После нашего расследования вот что оказалось: пятьсот, понимаете, пятьсот, учеников и учениц низших училищ живут кусочками…»
Последним вернулся ло Паули – его отправили дальше всех, на самую корму, туда, где центральный ствол-кильсон Листа переходит в толстый черенок. Едва ло Паули перевел дыхание, логвит Ромеро кратко осведомился:
– Ну?
Мрачен был логвит. И, увы, охотнику нечем было его порадовать.
– Подсыхает, – сообщил он виновато. – Почти уж высох, желтый весь, как падуб в жару…
Случилось все это, как легко догадаться, очень давно, но уже после катастрофы. Лет четыреста назад. Беседовали как-то владыка вод и владыка небес, и вышел у них вот какой спор. Первый утверждал, что все моряки – братья и отношения меж ними как между братьями: тонущему всегда придут на помощь, пусть даже с риском для жизни, нуждающемуся помогут припасами или парой-другой работящих рук. Второй же утверждал, что на суше братья, бывает, режут друг друга безо всякой жалости, да и на море меж моряками...
Если супружеская жизнь становится невмоготу, надо разводиться, даже если за процедуру развода придется отдать все имеющиеся деньги.
«Однажды я вслед за моей собакой вышел в гречишный клин, нисколько мне не принадлежащий. В любезном нашем отечестве всякий волен стрелять где хочет, на своей земле и на соседской. Кроме немногих старых и сварливых баб да усовершенствованных помещиков на английский лад, никто и не думает запрещать чужим охотиться в своих владеньях…»
«Уже разносились по городу слухи и толки о том, что он нарушил торжественную клятву, когда-то данную им, и безвозвратно предался в руки этой женщине. Уже из уст в уста переходило его имя, соединенное с ее именем, когда он, весь неприступный и весь сияющий, проходил в толпе. Но душа его оставалась по-прежнему светлой, и ни одно дурное и низкое слово не запало в нее глубоко. Все преодолевала эта душа, переплывая все моря, как острогрудый корабль с лебяжьей грудью…»
«Все это случилось в Киеве, в Царском саду, между июнем и июлем. Только что прошел крупный, быстрый дождь, и еще капали последние капли… а я все ждал и ждал ее, сидя, как под шатром, под огромным каштановым деревом. Где-то далеко взвывали хроматические выходящие гаммы трамваев. Дребезжали извозчики. И в лужах пестро колебались отражения электрических фонарей…
Ах, только те люди, которым было когда-нибудь двадцать лет, поймут мое волнение!..»
Инженер Гусев вернулся домой из командировки. Это могло бы стать началом какого-нибудь анекдота, но в действительности сделалось первым звеном в цепи совершенно невероятных происшествий…