Нет. Не-Адель не была Адель. Она всегда была Яэль - девушкой, которая, касаясь кончиков его пальцев, заставляла сердце биться в десятки раз быстрее, чем в объятиях этой фройлян. Яэль, которая верила, что жизнь любого человека не ничтожна. Яэль, ради которой он хотел быть кем-то большим, кем-то значимым.
У меня все впереди, и то, чего я в этой жизни добьюсь, не может быть обусловлено только одним фактором. Моя жизнь будет такой, какой я сама ее сделаю, шаг за шагом двигаясь к выбранной цели.
Старость была каким-то абстрактным, мифологическим будущим, - тревожным, смутным, зловещим, ускользающим. У старости не было привлекательного облика с маленьким домиком за городом, путешествиями, утренним чаем на веранде, она ассоциировалась со стонами умирающей бабушки, запахом лекарств и беспомощностью окружающих. Казалось, что старость наступает внезапно, точно так же, как зима, - раз и пришла.
Ну чего в этом такого интересного? Игра, где тебе дается шесть-семь десятков лет, а ты должен успеть урвать лучший кусок, чтобы потом умереть ни с чем.
«Масштаб идеи» – вот самая интересная линия: по сути, здесь и проходит граница между великими Брендами и пустышками.
Дружба пускает глубокие корни. Поверьте, только злой человек может отрицать дружбу, и лишь потому, что он ее не понимает.
Мне уже просто интересно взглянуть на ее ипотечника-папашу. А то список полученных угроз от этой семьи без его участия не полный.
Какой толк гулять без денег? Типа просто бесцельно передвигать ноги, пока не устанут? Тогда уж проще лежать в кровати и смотреть в потолок – ровно тот же смысл.
Оголенные длинные ножки в супер коротких джинсовых шортиках. То вытягивала их, показывая их красоту, то поджимала их под попку. Трудно, очень трудно не смотреть на нее и бороться с собой.
— Некоторые философы утверждали, что тайны жизни недоступны смертным. Ведь никому еще не удалось доказать обратного. Быть может, великая тайна и была бы наконец раскрыта, но время истекло и те же могучие силы, которые освободили жизнь от болезней и дряхлости, едва не уничтожили ее. Из мелких незначительных стычек между отдельными народами, нарастая исподволь и распространяясь повсеместно, проросли Великие войны, хотя многие и понимали, что происходит. Всеобщая ненависть поразила народы, и поводом к ней служило все — национальность, границы, религия.
Вот на барона Брайса очень хорошо действовали разъяснительные беседы, подкрепленные кочергой. К каждому человеку можно найти свой подход, тут главное – весомый агрумент.
В каждой женщине обитает непознанное.
"Горе не просто меняет людей, некоторые перестают ими быть."
Доброта лежит внутри; снаружи нет ничего, а то, что он пытался уравновесить, невесомо. Он вдруг ощущает, что у него внутри что-то совершенно реальное - чистое полое пространство посреди густой сетки. "Я не знаю", - твердил он в ответ на все вопросы Рут; он и впрямь не знает, что делать, куда идти, что будет дальше, и ему кажется, будто мысль, что он ничего не знает, превращает его в нечто столь бесконечно малое, столь мизерное, что его невозможно поймать.
Дальше был пир, которого ещё ни разу не видели Шедские горы. Мы одновременно праздновали и коронацию, и официальную свадьбу короля.
Хорошо поесть, а потом хорошо поспать — тоже серьезное занятие. К такому спустя рукава подходить вообще никак нельзя.
Здесь будет наслаждение. Потому что знание сексуально. Здесь будет и боль. Потому что знание - это пытка.
Максим Пулемет резко перестал жевать, перевел взгляд с тарелки на собеседника, и по его заросшему щетиной брутальному лицу медленно расплылась добрая, по-детски непосредственная, такая нежданная улыбка, от которой Стасу сделалось вдруг так легко и спокойно на душе, так беззаботно и радостно, словно никакие беды и тревоги не способны были поколебать мир, в котором живут такие добрые великаны.
– Херня, – сухо констатировал моментально помрачневший Максим, и сказочное наваждение тут же исчезло.
Хочешь остаться без головы - начни улаживать отношения между мужем и женой.
Одно верно: с тех пор как появилась массовая культура, её обвиняют во всех грехах - от подростковой преступности до серийных убийств.
У женщины должен быть прочный фундамент в виде собственных сбережений, а воздушные замки можно строить на сбережениях мужчин
Все мы иногда врем. Но если человек врет день изо дня, не переставая, то в какой-то момент он и сам не может отличить свою ложь от правды. Я знаю нескольких таких людей и всегда обхожу их стороной. От них одни проблемы. Вообще-то, я считаю их самыми опасными людьми в мире.
Для пополнения мужских классов добавили простолюдинов из 636-й в Успенском переулке, вставшей на ремонт, – жены императорских соколов под водительством Жемчужиной П.С. собрали новеньким поношенное шмотье, и кому-то счастливо выпадал великолепный бостоновый костюм серого цвета, а кто-то до пятнадцати лет продолжил маяться в единственной куртке ручного бабушкиного изготовления, пока богатый дядя не подарил отрез на костюм – и страдал мальчик всю жизнь, всю свою жизнь, всю жизнь, и когда ездил на «Чайке», и когда сидел в ЦК КПСС, и когда подыхал в Барвихе дважды Героем Соцтруда, а все забыть не мог своей куртки. Как же болело тогда!
Чем больше у человека привязанностей, тем обременительнее для него жизнь и тем больше он страдает, когда приходится с ней расставаться.
« Доброта должна быть разумной. Излишнее добро вредит. Избыток любви человек начинает считать нормой, естественным состоянием. Тогда как излишняя доброта и чрезмерная жесткость – аномальны.»