— Он что, тебя трогал?!! — взвились мужчины, наконец-то дойдя до сути. У них не мозг, а компьютер на лампах! Пока разогреется, смысл обсуждать пропадает.
- Ларка я бросить не могу, а по завершении Турнира сама все объясню Эрвину. Заодно и тебя прикрою. Грудью. — Бедовая элари, — фыркнул он. — Хотя грудь — это, конечно, аргумент. Береги ее, она наша последняя надежда.
...профессия приучила меня к мысли: когда не имеешь, что любишь, любишь то, что имеешь.
– К сожалению, мы не всегда выбираем правильный путь. Главное помни, что какое бы решение ты не приняла – оно твое, и заставить его изменить никто не может.
Дар - это одновременно проклятие...
Если мы c тобой страдали, это не значит, что остальные тоже должны!
Чувства - как миндалевидные железы. Большую часть времени бесполезны, но могут стать источником боли и дискомфорта.
В голове мелькнуло сходить к ней, но он отверг эту мысль. Иногда, а может, и всегда горе должно иметь возможность выплеснуться в уединении.
ДЕЛАЕМ УБОРКУ ПРАВИЛЬНО:
1. Проведите по полке влажной тряпкой.
2. Найдите старый фотоальбом и рассматривайте фотографии 8 часов.
3. Ложитесь спать.
— Мое ожерелье стоит семьдесят тысяч долларов? — пробормотала Соня, еле шевеля губами. — Оно столько стоит?
— Что с ней? — нетерпеливо спросил Франц Иосифович почему-то у Кирилла.
— Она думала, что оно стоит семь рублей, — сказал Кирилл, — не обращайте внимания. Если она не придет в себя, мы макнем ее в Неву.
...даже самым сильным мужчинам порой жизненно необходимо спрятаться, раствориться в любимой женщине.
Если ты можешь достать врага, то он может достать тебя.
Единственная разница между войной и преступлением - количество мертвых.
«когда жизнь течёт спокойно, без тревог, напрягов и неприятностей – не обольщайся. Она просто перезаряжает ружьё».
Работа, работа… Как же тебя трудно найти, когда ты действительно нужна позарез!
Впрочем, подданные еще ни разу не попытались навредить нам. Иногда просили помощи, но не более того.
– Нам от пращуров велено знать всякую женщину благородной, добродетельной и прекрасной… – Он перевёл дух и добавил: – Пока она не окажет обратного.
В деревнях за подростками если и следят, то краем глаза. А за пацанами и вовсе — коль домой к ночи вернулся, значит, воспитание удалось.
— Мне жить осталось двадцать четыре часа, — сердито сказала я. — Когда ты собираешься рассказать? — Через двадцать пять.
Глаза у него были такие добрые, что с трудом удавалось разглядеть в них его настоящего.
...Если будешь гадить другим, найдется тот, кто нагадит на тебя. А если детям об этом не сказали, пусть осваивают сей постулат на практике.
— Я не стану говорить: мы же вас предупреждали, — выговорил он с бешенством, — но все-таки вы редкостная идиотка. Первосортная.
— Кирилл!
— Да. Идиотка.
— Герман! — позвала я. А затем и вовсе глупое: — Вы живы?
Герман не ответил. Я на всякой случай — а с таким котом случаи бывают всякими — проверила пульс. Бьётся ровно. Схватила его за ноги и поволокла в подъезд. Тяжёлый он был ужасно, словно набит золотыми слитками и санкционным хамоном. Его голова стукнулась о порожек, подпрыгнула, я ойкнула и извинилась. Он не соизволил ответить — и то хорошо. С
– Пойми, иногда, чтобы победить мужчину, нужно ему проиграть…
Дом это сокровенное место, находящееся скорее во времени, чем в пространстве. Место, где можно чувствовать себя целостной. Место внутри нас, место, где можно лелеять мысли и чувства, не боясь, что нам помешают или оторвут от этого занятия только потому, что наше время или внимание необходимы для чего-то другого.