Меня всегда забавляло то, какими странными путями порой следуют человеческие мысли.
— Я думаю, что все должны прежде всего на свете жизнь полюбить.
— Жизнь полюбить больше, чем смысл ее?
— Непременно так, полюбить прежде логики, как ты говоришь, непременно чтобы прежде логики, и тогда только я и смысл пойму.
Мы не выбираем времена. Мы можем только решать, как жить в те времена, которые выбрали нас.
я как врач знаю, что "владеть собой в любой критической ситуации" может только памятник, а те, кто позитивно реагируют на критику или пропускают критику мимо ушей, или являются мазохистами.
Блондин взглянул на собравшихся из-подо лба:
— И чем я, по-твоему, могу ее удивить? У них даже в каждом доме есть водопровод! А в каждом втором — с горячей водой! Наверняка из-за долины с гейзерами, — с долей зависти произнес принц.
Король Найджел Первый сжал пальцами переносицу и зажмурился. Поздно уже ругать брата. Надо ему книжек каких-нибудь умных подкинуть, чтобы не позорился.
- Любимая, раскрывай глазки. Хватит так бессовестно подслушивать.
- А можно подслушивать совестно? – заинтересовалась Даша.
– Я дам команду стюарду, – сказал Дэвид. – Эйнджел сейчас ни на что не годен. Он как с куклой возится с девушкой, которую мы вытащили из воды. Того и гляди, начнет одевать ее в платьица и катать в колясочке...
Никогда не следует думать, что впереди -целая вечность...
Неожиданно для меня Иннокентий стал рассуждать о диктатуре и терроре. О том, какая это народная беда.
А потом возьми да и скажи, что диктатура – это, в конечном счете, решение общества, что Сталин – выразитель общественной воли.
– Не бывает общественной воли умирать, – возразил я ему.
– Бывает. Это называется коллективным самоубийством. Почему на берег выбрасываются стаи китов, вы не думали?
Я не думал.
– Вы хотите сказать, – сказал я, – что Сталин – только инструмент этого самоубийства?
– Ну да. Как веревка или бритва.
– Такой взгляд освобождает злодея от ответственности, потому что какой же спрос с веревки?
Иннокентий покачал головой.
– Нет, ответственность остается на злодее. Просто нужно понимать, что злодеяние не могло не совершиться. Его ждали.
Ждали?
Самое обидное, когда проигрываешь сама себе. Думаешь, что ты сильная и всему можешь противостоять.
– Ты же сам просил советоваться с тобой, прежде чем совершать глупость. Ну вот, я и советуюсь.
– Надо же. Не прошло и десятка лет.
– Выходит, я не столь безнадежна, как считает твоя Леонила.
– Ба, не начинай.
Не все преступают десять заповедей, но способны на это безусловно все.
... Батюшка, а если муж пьяница, это он мне в наказание или я ему в награду?
в отношениях сестер бывает нечто темное и глубокое, словно подводное течение, и тем, кто плавает на поверхности, лучше не знать о том, что творится в глубине.
Люди расступились. Надо же, какое трогательное единодушие в том, чтобы дать ближнему своему сделать то, что тебе самому делать не хочется.
Мы поняли также удивительную вещь: в глазах государства и его представителей человек физически сильный лучше, именно лучше, нрааственнее, ценнее человека слабого, того, что не может выбросить из траншеи двадцать кубометров грунта за смену. Первый моральнее второго. Он выполняет "процент", то есть исполняет свой главный долг перед государством и обществом, а потому всему уважается. С ним советуются и считаются, приглашают на совещания и собрания, по своей тематике далекие от вопросов выбрасывания тяжелого сколького грунта из мокрых склизкий канав.
Благодаря своим физическим преимуществам он обращается в моральную силу при решении ежедневных многочисленных вопросов лагерной жизни. Притом он - моральная сила до тех пор, пока он - сила физическая.
Афоризм Павла I: " В России знатен тот, с кем я говорю и пока я с ним говорю" - нашел свое неожиданно новое выражение в забоях Крайнего Севера.
Обожаю нервных мужчин. Они допускают такие интересные ошибки.
– Но вначале покушать! Скромненько… – Двенадцать блюд всего, – влезла вредная мара. – Особый вид пыток, Туя – их создательница. Действуют безотказно, после двенадцатого блюда сдаются даже маги смерти!
- Да какого же хера все в этом королевстве пытаются прикончить мою жену?
Жаркий взгляд скользнул по линии декольте, спустился ниже и задержался на сведенных коленках. Мой босс, ты меня волнуешь. Тьфу, пугаешь!
— А на некоторых свадьбах жениху не нужно быть в сознании, — заметил император. — Недавно вот принца Океании женили, так за него все отец говорил. Вроде бы и с невестой он тоже спал, но это слухи.
— Я очень обидел тебя тогда, — признался Сандро. — Я чувствовал, что меня загнали в ловушку и был чертовски зол.
— Зря ты говоришь «был». Ты до сих пор злишься, Сандро.
— Все меняется, Тереза, и люди, и обстоятельства.
— Кое-что нельзя ни оправдать, ни простить, — с болью в голосе прошептала она.
— Так мы далеко не уедем, — разочаровано прорычал Сандро, и Тереза быстренько вытащила руки из-под его ладоней.
— Об этом я и твержу тебе последние три дня, — указала она.
– Мы выбираем не случайно друг друга… Мы встречаем только тех, кто уже существует в нашем подсознании. Сначала мы рисуем человека в своём воображении и только потом встречаем его в реальной жизни...
Чужой всегда чужой, беден он или богат.
Что бы ни делал человек, в конечном итоге окажется, что он посвятил свою жизнь просушке вороны, которую сам же перед этим намочил. Или, наоборот, увлажнению сухой вороны, которую после этого снова придётся сушить. Это — все, на что способны люди. И ещё спорить друг с другом о том, какой путь является истинным: сушить или мочить? А если и то и другое, то в какой последовательности?