«Что вообще за имя такое: Владлен?».
Я размашисто написала ей ответ:
«В СССР популярно было. Это аббревиатура такая: Владимир Ленин. Я сама думала, так детей больше не называют… Может, в честь дедушки?».
Прочитав мой ответ, Алка нахмурилась, а потом вновь застрочила:
«Так, не поняла! Его дедушка Ленин что ли?».
Мне пришлось пару раз перечитать Алкин вопрос.
– Ты дура что ли? – чересчур громко вопросила я. В это время остальные одногруппники что-то усиленно строчили в тишине.
...никогда не доверяй кошкам
Самолюбие есть у каждого, но надо уметь его прятать в карман и вовремя его вынимать из кармана, кацо!
Он говорил: «Люди влюбленны в мою звездность», но я знал точно, что меня это меня не касается. © Джим Хаттон.
Мир - говно, это всем известно. Но разве мы не делаем всё, чтобы мир был сам по себе, а мы сами по себе?
... для определенной категории хомо сапиенс убийство человека — это такая же трагедия, как убийство мухи. Мы не боимся мухобоев, как не боимся убийц скота и птицы.
Только на убийц кошек мы смотрим с подозрением...
Вкус победы сладок и заманчив, и все же он сродни наркотику: единожды побывав на вершине успеха, хочется ощущать его снова и снова.
- Одно то, что у тебя, возможно, не сложилось с профессией актрисы, еще не означает, что ты неудачница, Джуд.
Вообще эта милая О... как бы сказать...у ней неправильно рассчитана скорость языка, секундная скорость языка должна быть всегда немного меньше секундной скорости мысли, а уже никак не наоборот.
Волки — это сухопутные акулы.
Как говорит Ницше, тот, у кого есть зачем жить, легко выдержит любое как.
Кир, как любой ребёнок, транслировал то, что показывали ему родители.
«В споре маленького и большого большое всегда виноватее», — философски заметила я.
И вот тебе сорок пять, ты вдовец, дочь выросла и живёт отдельно. С нормальным пацаном, который вдруг неожиданно заменил собой все твои мужские функции. А ты остался не у дел. И прикладывать свои мужские функции тебе больше не к кому.
Кинчик по вечерам после службы смотришь все чаще в компании с коньяком. Потому что посторонние женщины в доме бесят.
И во вселенной твоей пусто и уныло как в пустыне Гоби. Осталась только работа.
И эпизодически - женщины. И чем эпизод короче, тем спокойнее ты себя чувствуешь. Потому что от конфетно-букетных периодов ты никакого романтизма давно не ловишь. Процесс скучен. Развязка понятна. А жениться ты больше не собираешься. Так как смысла в твоем возрасте в этом больше нет.
Когда не знаешь куда идти, стой на месте.
- Наивность – не порок, - пробормотал адер. – Слепота – вот истинное горе.
- Я бы и сам писал тебе, если бы мог облечь в слова все, что хочу сказать. Целого моря чернил не хватило бы.
- Вместо писем ты дарил мне мечты.
– А на чем писать? – спрашивает Эдди. – Тут же нет компьютеров.
– Овладейте магией ручного письма, – говорит он. – Есть такое утраченное искусство.
лучше бы уж Маркс, наверное, рисовал – он и многочисленные его последователи. Срисовывали бы Давида Микеланджело, затирали сухим хлебом лишний графит, ездили в Плес на этюды. Меньше, думаю, было бы на свете горя. Человек рисующий – он как-то выше, мягче нерисующего. Ценит мир во всех его проявлениях. Бережет его.
Кажется, только сейчас Крамель осознаёт насколько поспешил и кривится. А что, он тоже не Бентли с подарочным бантом, но я же терплю.
Выход всегда есть, надо его просто увидеть.
Как узнать, что ты заблудился в лесу? Развести костер. Если тебя не прибегут штрафовать, значит, и вправду заблудился.
Сидим тут, понимаешь ли, в таком интимном междусобойчике… А он не обращает на меня внимания. И как это понимать? Нет, если полезет, я, конечно, буду возмущена. Но то, что даже не пытается поцеловать, задевает.
— Видите, какая узкая талия. — Миссис Финч осторожно провела рукой по платью. — Чтобы - влезть в него, нужно затянуть корсет на девятнадцать дюймов.
— Вы хотите, чтобы я сломалась пополам? — Я нервно сглотнула.
— Зато будете самой красивой, разве не об этом мечтает каждая женщина?
— Я предпочитаю быть здоровой, а красота дело второстепенное, — парировала я. — Если голодать, можно испортить желудок, а потом мучиться от боли.
Ей вдруг пришло в голову, что хорошими эти дни были не потому, что в них было много хорошего, а потому, что в них не было ничего плохого.