Комиссия по расследованию фактов - это способ заявить обществу, что правительство занято тем, чего оно на самом деле не делает.
«Ты никогда не сможешь забыть то, что хочешь забыть больше всего».
Чак Паланик.
ОАЭ, Atlantis.
— О нет, только не говори, что все это время была с Гиркеном. Я не вынесу, если ты выйдешь за него замуж.
— Ничего подобного, — ответила Джорджина. — Не глупи. Если я снова соберусь замуж, — а ты прекрасно знаешь, что брак в мои намерения не входит, — обязательным условием для мужа будет умение считать до ста.
Нет на свете ничего, что человек не мог бы пережить.
Надежда нужна всем. Потеряв её, теряешь и себя. Обретя — оживаешь.
Любят все, но мучаются не в равной мере; есть такие, которые мучаются особенно. Их-то и называют любящими.
Счастливая жена - счастливая жизнь, верно?
Если он в такой в гневе, то представляю, какой он любовник! Мужик из серии: «Здравствуйте, соседи! Извините, мы тут случайно проломили стену!».
Мысли – не речка, плотиной не перегородишь; пусть текут
— Евгений Петрович Колокольников, — оставшись в очках и плавках, учтиво представился он.
— Роза Иосифовна Шац, — буркнула Ба.
— О! — заклокотал Колокольников. — Урожденная Шац?
— Если вы надеетесь, что я урожденная Иванова, а меня совершенно случайно назвали Розой Иосифовной, то я должна вас сильно разочаровать, — нахмурилась Ба.
Со стороны глядеть - не так уж она была из себя видная, но ведь я-то не со стороны на нее глядел, а в упор.
Мужчины именно так (как сексуальный объект) и рассматривают женщин. Прежде всего их интересует, хотят ли они с этой женщиной секса. А потом уже всё остальное. Если остальное вообще начинает иметь для них значение.
Но я ведьма – существо хитрое и коварное. Никакого брачного обряда без ухаживаний, цветов, признаний и прочей сентиментальной ерунды. Какой именно я точно не знаю, но обязательно спрошу у Дафны. Она-то много дамских романчиков прочитала.
Чтобы зернышко выросло, возможно, его нужно просто поливать и удобрять
– А? - очередной раз продемонстрировала я чудеса интеллекта и виртуозное умение облекать мысли в слова. Просто гений в искусстве флирта! Уровень: богиня.
Нет, я так не могу ругаться. Для того чтобы устроить хороший скандал, нужно, чтобы оппонент тоже ругался.
А если он соглашается и не спорит, то какой же это скандал? Даже пар не выпустить..
– Иванов живёт небогато, – начал Лев. Глаза у него смеялись. – Иванов от сохи. Когда-то его звали Иван, но теперь он в основном пашет. В поле пашет. Это такая работа. Пахать на пашне. Поэтому он просто Иванов. Маленький человек. Отдал свою шинель капитану Тушину. Капитан Тушин участковый, а шинель – взятка. Теперь Иванов…
...мама говорит, что в мужчин в равных пропорциях засыпаны ангельская пыль и адские угли. Пыль, которую они пускают нам в глаза, скрывая минусы своей натуры, и угли, которыми они затем выжигают девичьи сердца и души.
И вот тогда всё меняется разом. Вот тогда она уже больше не птица. Вот теперь она вдруг вспоминает и узнаёт, наконец, кем и для чего была создана. Потому что теперь её руки – вовсе не крылья, а разбросанные во все стороны ветви, которыми, кажется, можно обнять весь мир. Её тело – сырая земля, из которой исходит всякая жизнь. Её кровь – целительная влага, которую с благодарностью пьёт всё живое. Её глаза – горящее полуденное солнце и спокойно светящаяся луна, попеременно следящие за всем, что творится вокруг. Её волосы – ветер, опутывающий мир мягкими струями. Слёзы – как дождь, благодатно проливающийся на травы, дыхание – тёплый воздух, колышущийся над верхушками деревьев, а гнев – это лава, которая неистово клокочет внутри и яростно желает уничтожить святотатцев.
— Я убью эту женщину. У тебя точно нет снотворных капель? — проскрипел Доар. — Для тебя? — проблеяла я. — Для тещи! — Только успокоительные. —Успокоительные капли уже не помешают мне, — буркнул он.
Когда я проснулся, одно из окон было распахнуто настежь. И разум мой, и зрение уже достаточно обострились, чтобы я смог различить лекарства на столике у кровати. Среди этих жалких насельников я приметил нескольких замешкавшихся путешественников, прибывших сюда из иного мира: прозрачный пакет с немужским носовым платком, найденным и отстиранным кем-то из служителей больницы; крохотный золотой карандашик, вечно выглядывающий из всякой всячины, заполняющей дамскую сумочку; арлекинские солнечные очки, по какой-то причине внушавшие мысль не о защите от резкого света, а о сокрытии век, распухших от слез. Сочетание этих ингредиентов создавало в итоге ослепительный фейерверк смыслов, и в следующий миг (совпадение оставалось еще на моей стороне) дверь моей комнаты дрогнула: мелкое беззвучное движение на миг беззвучно замерло и снова продолжилось медленной, бесконечно медленной чередой многоточий, набранных диамантом. Я издал восторженный рев, и в палату вступила Реальность.
Вы как минимум если и ничтожество, то крайне желанное – утешьтесь этим.
Едва я заказала приятным голосом скромный кувшинчик домашнего вина (вместимостью всего-то две кружки! И к нему стакан воды, чтобы развести до столового, если придётся!), как маг оглушил меня очередным воплем:
- Мадам! Сейчас два часа дня!
- Кошмар какой! - искренне ужаснулась я. - Как время-то бежит в дороге, не замечаешь! Тогда, разумеется, два кувшинчика, пожалуйста.
... Мужчины и не должны понимать женщин, вполне достаточно их любить.
– Меня зовут Билли Джонс, и это не мой дом! – воскликнул он и взмахнул мечом в воздухе, словно искусный фехтовальщик.