- Понимаешь, сюрпризы в космосе обычно не сулят ничего хорошего. Традиционно каждый полет планируется вплоть до энного уровня, и на любую возможную неприятность имеется план по её устранению. Импровизация не предусмотрена - импровизировать попросту нечем.
- Однако мне вспоминается изолента в «Аполлоне-13».
... и тогда отважный путешественник встал перед Бездной и сказал Ей: я не боюсь тьмы или огня, потому могу легко смотреть на Тебя. "Я не тьма и не огонь, — сказала Бездна. — Я у тебя внутри".
Надя подняла книжку, сунула в карман венгерки.
— Зачем она тебе? — спросил я.
— Книжка все-таки.
— Немецкая. Хорошие они все сожгли, оставили только фашистские.
— Не фашистская. Шиллер. В школе, помню, проходили. Этот Шиллер был военфельдшером, бежал от фрицевской муштры. Я про него классное сочинение писала.
— Таскать будешь?
— Не тяжелая. Язык по ней буду немецкий учить.
— Жалеешь, что ли? Брось, они нас не жалеют!
— А ты меня с фашистами не равняй. Не жалею, а не переживать не могу. Гитлер, понимаешь, не только фашистов под наши пули подставил…
Странно вели мы себя в эти минуты. Странно говорили. Что-то неосознанное тревожно бродило в чувствах и мыслях почти каждого из нас, у одних слабее, у других сильнее, прорываясь наружу, примешивая к торжеству победы глухую сердечную боль.
Зато о каменную физиономию их капитана опять можно было топор точить.
Потому что женщина не самоценна — находясь во власти навязанных догм, веря в необходимость жертвенности, она охвачена животным страхом и не допускает идеи спасения.
С судьбой спорить бессмысленно- всё равно не выиграешь, у неё карты крапленые. Можно только течение ловить и поворачиваться так, чтобы вывернуть в нужное русло.
- Моя сила всегда была у тебя, Киго, - произнесла я. - Теперь я вручаю тебе свое доверие.
Он принял книгу и кольцо из моих рук.
- Я знаю, чего тебе это стоило, Эона.
Я посмотрела вниз, на пятна черного пепла, отмечавшие место, где я убила Диллона. Место, где я ощутила истинную мощь черного фолианта.
Нет, Киго даже не представлял, какова цена.
Народ готов на любое безумие, только бы попасть в прямой эфир.
...“инквизиция и прогресс несовместимы. Невозможно идти вперед, а смотреть назад. На самом деле инквизиторы и есть еретики, ибо мешают человеку познавать законы, созданные Великим Зодчим.”
Когда больнее всего, сил плакать нет.
Я исторический стоик
– Можно угробить полжизни, просто глядя на человека, который унижал тебя день за днем.
– Это очень по‑женски, – помолчав, заметила Женевьев. – Мы видим в этом проявление смелости.
– Когда считаем чью‑то жизнь важнее собственной?
– Да. Это рефлекс. Как у двенадцатилетней девочки, которой семья велит знать свое место и, самое главное, никому не мешать, вовремя накрывать отцу на стол и убирать грязную посуду, и вот она хорошо себя ведет и ждет, когда ее полюбят.
– Глупость какая.
– Но вы ведь не всегда так думали, правда? Вы раньше тоже вели себя глупо и сами этого не замечали. Уважали только других и их желания, а себя и в грош не ставили.
Марианна подумала о Лотаре и кивнула.
– Вы очень изменились, – прервала Женевьев Эколлье течение ее мыслей.
– Люди никогда не меняются! – горячо возразила Марианна. – Мы просто забываем себя, какие мы есть. А когда вновь открываем, то думаем, будто изменились. Но это не так. Мечты нельзя изменить, их можно только притупить, заглушить, убить. А из некоторых получаются превосходные убийцы.
...им что приказ короля, что гром над океаном - далеко и не волнует.
Терпеть не могу, когда меня обзывает говнюком выпускник какого-то мухосранского коровьего колледжа.
Иногда стихийные бедствия - к счастью
— Ни к чему мне твой лекарь, князь. — Зубы у него были багровые. И язык, ворочающийся во рту, — багровый. — Не гоняй его зазря.
А потом в его глазах, светлых и холодных, будто древние ледники, мелькнули такие тоска и боль, что стало горестно.
Это всего лишь вопрос вознаграждения. Купить можно каждого: и нищего, и принца.
И помните: нет никакого смысла быть пессимистом — это все равно не работает.
Первая строчка из письма Тони Блэра звучала так: "Дорогой Кит, вы всегда были одним из моих героев..." Англия в руках человека, у которого я герой? Это ж ужас какой-то.
Странные люди. Ведь для чего человеку дана мечта? Для того, чтобы совершить то, чего мы никогда не сможет совершить наяву.
Мое сердце устроено очень странно. Оно не любит отпускать людей. Ему уже столько лет, а оно до сих пор никак не может понять, что его бросают, предают, выбрасывают, как ненужную вещь… Оно все цепляется, хватается из последних сил за другого человека. “Ну я же тебя люблю!”, - шепчет оно, когда его отталкивают.
Том скрестил руки на груди (как я того и ожидал) в защитной позе: Только тронь ее, и я голову тебе оторву. Или, в его случае, вызовет меня на рэп-баттл, уничтожит словесно, потому что насилие – это не круто. Мир во всем мире. Спасение китов. Соевое молоко. Конец.
Порядок, формирующийся в настоящее время, будет создаваться политиками, представляющими сильно отличающиеся друг от друга культуры. Они возглавляют бюрократический аппарат такой сложности, что зачастую энергия этих деятелей по большей части уходит на обслуживание этого административного аппарата, чем на выдвижение какой-то руководящей цели. Они стали известны, благодаря качествам, не обязательным для управленческих задач и еще меньше подходящим для создания международного порядка.
Известная доля доверительности - один из методов достижения нужного уровня коммуникабельности с вербуемым объектом.
Неперевариваемые части гигантского кальмара, особенно клювы, скапливаются в желудках кашалотов в виде вещества, известного как амбра, которое используется как фиксатив в парфюмерии. Когда вы в следующий раз будете пользоваться «Шанель № 5» (предположим, что это ваши духи), то, возможно, пожелаете поразмышлять над тем, что орошаете себя дистиллятом, полученным из переработки тканей невиданного морского чудовища.