Когда уходишь, главное не оборачиваться назад, а то пойдешь по кругу.
Важна не продолжительность жизни, а ее качество.
Первым отмер Фёдор, протянув мне букет из крупных ромашек.
- Это тебе, - буркнул он.
И ни каких тебе Ирочка «извини», «я был неправ»
Ну, а чего собственно ты ждала от этого чурбана неотесанного?
- Проходи, - посторонилась я, принимая букет.
Кто-то же должен быть из нас умнее. Вот я и умничаю, на сколько нервов хватает.
Мать всегда останется матерью, и по вечерам, заходя в комнату сына, будет стараться укрыть его одеялом получше. И не важно, что при этом она раскрывает его жену.
“Forks must be the difficult place for you to live.” Perhaps you should not have come here, I wanted to add. Perhaps you should go back where you belong.
Кому жить, кому умирать, решают только вороны. Молитвы ничего не значат. Деяния и обеты, честь и благородство на весах судьбы весят не больше пылинки. Даже насчет храбрости он сомневался.
— Они ненавидят меня, потому что я лучше их.
— Нет, они ненавидят тебя потому, что ты ведёшь себя так, как будто считаешь себя лучше их.
— Не обещай того, чего не сможешь выполнить
Я устал, как господь на три миллиарда сто тысяч девятьсот восемнадцатый день творения, когда начал догадываться, что выходит какая-то херота.
Откуда в этом большом мужчине такая невозможная нежность? Это море любви, взявшее её в плен и поглотившее всю без остатка?
И эти руки… такие сильные и такие ошеломляюще нежные. Ты в них, как глина — мягкая, теплая, податливая. Лепи, что хочешь. И ты поддаешься их обезоруживающей силе, сдаешься, выбрасывая белый флаг, и почему-то чувствуешь себя не проигравшей, а победительницей в этой битве — царицей, стоящей на вершине мира, а у твоих ног щедрой рукой творца брошены все его сокровища.
Любовь окружает нас со всех сторон. Но чем старше мы становимся, чем больше нас обижают, ранят, тем труднее бывает увидеть любовь, даже когда она прямо перед нами. И тем сложнее принять любовь в своё сердце и по - настоящему в неё поверить. А если ты не можешь принять любовь или не можешь заставить себя в неё поверить, то рискуешь так её и не испытать.
Если хотите узнать глубину души человека, то плюньте ему в душу и считайте до тех пор, пока не получите по морде.
Я ведь не хотел, чтобы тебе было больно. Ты сам пожелал, чтобы я тебя приручил.
Любовь — это, когда ты слушаешь ее и невольно переживаешь за то, что тебе самому кажется совершенно нелепым.
Любовь — это, когда ты засыпаешь с мыслью о ней и просыпаешься с той же самой мыслью.
Любовь — это, когда ты делишься с ней самым вкусным в буфете пирожком с яблоками, который очень хочется съесть самому.
Любовь — это, когда ты проводишь с ней часы, а кажется, что прошли секунды.
Любовь — это, когда делаешь приятно ей, а от этого самому становится в сто раз лучше.
Любовь — это, когда еще полгода назад ты бы ни за что не поверил, что однажды будешь говорить девушке фразы типа "люблю тебя больше, чем оливки" и прочую ванильную фигню. А теперь тебе это совсем не кажется ванильной фигней.
Ирония — это маска беззащитности.
Если в душе поют птички, то значит скоро они будут гадить.
– Староста, а где вся группа? – Они химию сдают, сейчас придут. – Отлично, хоть химию они будут знать… – Но ведь они её сдают, а не изучают…
Везде шептали, что подходит неприятель, и все, у кого хоть что-нибудь было, боялись этого прихода. Но Ван-Лун не боялся, не боялись и другие обитатели шалашей. Они не знали, прежде всего, кто этот неприятель, и терять им было нечего, так как даже жизнь не имела для них большой цены. Подходит неприятель? Что же, пусть подходит: ничего не может быть хуже их теперешнего положения.
Как же будет называться его фирма?
Этого Беллмен не знал.
Он не упустил из виду этот вопрос, отнюдь. На самом деле он обсуждал его с Кричлоу и другими компаньонами еще в первые встречи, но никто из галантерейщиков не пожелал внести свое имя в название. Выдав дочерей за обедневших провинциальных дворян, они рассчитывали увидеть внучек уже в среде титулованной аристократии, а для успеха этих планов им следовало скрыть происхождение своего богатства. Как известно, чистота золота возрастает по мере его удаления от всяческой трудовой деятельности. Желательно, чтобы состояние человека выглядело проистекающим из его благородных корней столь же естественно и спонтанно, как родниковая вода из недр земли.
А замуж… Ну, подумаешь, замуж. Все туда ходят. Я там, кстати, не была, так что, пожалуй, тоже схожу. На этом все или будут еще деловые предложения?
- Томас оставался на стороне левых, насколько мне известно. Разве что перестал верить в действенность публичных акций. Думаю, он просто стал старше.
...культура - это тонкий слой, вклиненный между организмами и средой обитания; культура существует лишь потому, что среда неоднозначно диктует поведение, при котором обеспечивается выживание, так что всегда остается зазор для свободного выбора. Зазор, достаточно широкий, чтобы разместить в нем тысячи разных культур.
Единожды приняв решение устраниться от любой публичной коммуникации, Пелевин оставляет тем самым бесконечное пространство для интерпретаций собственного творчества.
Правильно это или нет, но большинство людей вполне удовлетворено свойством железных стержней быть твёрдыми; мы готовы использовать это свойство для объяснения более сложных машин, в конструкции которых они применяются. Конечно, физики не воспринимают железные стержни как данность. Они задаются вопросом, почему они твёрдые, и продолжают расчищать иерархию ещё на несколько слоёв, до элементарных частиц и кварков. Но жизнь слишком коротка, чтобы многие из нас следовали их примеру. Для данного уровня организации сложности, удовлетворительного объяснения обычно можно достичь, углубляясь в иерархию вниз на один или два слоя от нашего исходного, не больше.(E-Kak: ??!)
Мы, женщины, привыкли расплачиваться болью. За становление девушкой, женой, матерью... зверем. И, если согласны с этой ценой, значит, считаем ее достойной товара.