Ну почему там, на далёкой Земле мы забыли, как нужно отдыхать? Почему не сохранили это чудо, эти обряды, эту сильнейшую энергетику, которая напитывает каждый нерв, каждую клеточку тела, каждую ниточку души, связывающую нас с мирозданием? Как много мы забыли в угоду чужим богам, в угоду чужим планам, заменив духовное на материальное.
Бедовая Люда решает кроссворд:
— Древнегреческий многоглазый великан. Наталья, радостно опережая всех:
— Анус!
Минутная тишина, потом общий хохот.
— Может, Аргус? — любопытствует Добытчица Наташа.
Наталья, не желая сдаваться:
— Может, и Аргус. Зато Анус звучит солиднее!
— Гольф — удивительная игра. Чтобы попасть в лунку, нужно успокоить мысли. Это своего рода медитация и познание себя.
— Как человек держит клюшку, так он держит и жизнь… — внезапно добавил Ханг.
Но, знаешь, еще можно любить труса, а предателя нельзя!
Она закрыла глаза и упала на пол, провалившись в крысиное гнездо своих воспоминаний.
Никто не может поставить на место женщину, если она сама не позволит этого сделать.
– Мистер Форбиден, осмелюсь предположить, что гордыня – главный ваш грех. – Ошибаетесь, мисс Лочестер. Если говорить о грехах, то я в одинаково добрых отношениях со всеми семью.
— Заканчивайте, — с азартом подогнала я, приготовившись изобразить оскорбленную невинность. Можно и зарыдать от обиды, и в обморок упасть, и истерику закатить. Какое разнообразие выбора, голова идет кругом!
Дай бог нашему теляти волка поймати.
"В одних глазах мы утопаем В других - увидим нашу суть. Все мы чего-нибудь желаем, И нас так просто обмануть…"
Еще раз сначала: пищеварение начинается во рту. Затем проглоченная пища начинает путешествие вниз по пищеводу, продвигается в желудок, а после этого попадает через сфинктер желудка в двенадцатиперстную кишку. Далее она отправляется в тонкий кишечник. Он впадает в толстый кишечник, утолщаясь в этом месте и образуя свободный купол, который мы называем слепой кишкой. Толстая кишка – последний отдел кишечника, она выталкивает непереваренные остатки пищи в туалет через анус. Весь процесс пищеварения занимает примерно 18 часов.
– А любовными чарами интересуешься? – Торговка подтолкнула ко мне вырезанный из жемчуга цветок и добавила, подмигнув: – Чтоб любовничек внимание уделял. К прилавку тут же шагнул Амар и небрежно подвинул цветок обратно к хозяйке: – Я ее муж. И ей не нужны чары, чтобы удержать мое внимание.
Когда я спросил своего внука, что ему и его одноклассникам говорят о гитлеризме (ему было лет 10), он ответил: «Знаешь, говорят, что виноват был не только Гитлер, не только нацисты, что виноват был немецкий народ, который поддержал Гитлера и нацистов».
Отбросьте невозможное, и то, что останется, будет правдой, какой бы невероятной она ни казалась.
– Подытоживая ваши заявления, можно выдвинуть смелое предположение – что все в Городе Драконов против этих самых драконов, причем даже драконы, – высказала я, встряхивая ручку.
Мы диалектику учили не по Гегелю. Бряцанием боёв она врывалась в стих, когда под пулями от нас буржуи бегали, как мы когда-то бегали от них.
Кучка обезьян сидит в поле. Завязывается драка. Дерутся два крупных высокоранговых самца. Напряжение росло между ними уже давно, и вот происходит взрыв. Сотня фунтов мускулов и тестостерона, острые клыки – больше, чем у взрослого льва. Выпады, удары, вопли. Кто окажется поблизости, тот рискует пострадать – или в самой драке, или сразу после нее, когда проигравший захочет выместить обиду на ком-нибудь помельче. Что логично сделать? Убраться подальше. Что делает половина животных? Бросают свои дела, встают на задние лапы, проталкиваются поближе, чтобы лучше видеть. Возможно, они хотят научиться искусству боя или молча засвидетельствовать крах пацифизма? Нет, им просто любопытно, что будет.
Ему было всего двенадцать, и он понимал, что его жизненный опыт ограничен, но в одном он был совершенно уверен: когда кто-то говорит «поверь мне», он обычно лжет на голубом глазу.
Но порой возвращение домой становится самым сложным испытанием для человека.
Время нуждается в словах, то, на чем не лежит отпечаток времени, довольствуется молчанием.
— Когда возникает возможность для заключения мира, мы должны ею воспользоваться, — заявил Бендер.
— Я помню этот договор, — сказал я. — Сразу же после его заключения последовал сезон самых кровопролитных за два столетия столкновений между общинами. Не самое успешное из мирных соглашений.
— Виной этому явилось вовсе не соглашение, — слегка извиняющимся тоном ответил Бендер. — Какой-то одурманенный наркотиками мальчишка католик бросил гранату в шествие оранжистов, что испортило все дело.
— Да уж, черт бы побрал этих реальных живых людишек, загораживающих дорогу к вашим мирным идеалам, — съязвил я.
Указывать леди на её неидеальный внешний вид - дурной тон.
Иногда быть психически нездоровым безопаснее, чем в здравом уме.
...черт, из меня же дипломат, как из слона балерина.
— Я в прошлом году уравнивала. В этом — твоя очередь.
— Не помню, чтобы я ее занимала.