— А кончится война, — вздохнула Женя, — Севины стихи напечатают. Как о ней будут тогда писать, о войне? — По-разному, — заметил Вучетич. — В прямой зависимости от совести художника.
Нечто может стать просто потрясающе невидимым, если два Имперских Аудитора заявят, что ничего не видели.
Он смотрел на друга и думал: «Черт возьми! Лысый, картавый, шарахнутый по голове ядром, так что последнюю память отшибло. И на тебе – женат, счастлив».
Ты не несешь ответственности за то, чего ждут от тебя другие люди. Если от тебя ждут слишком многого, то это их ошибка, а не твоя вина.
Но одно дело — когда ты знаешь, что у тебя нет этого пути, и совсем другое — когда появляется возможность выбора.
Выбор — это важно. Мы живём, пока можем выбирать.
— Дорогие мама и папа, я давно совершеннолетний и сам буду решать, как мне жить и работать. А попробуете давить, пошлю ещё дальше, чем то место, где я сейчас нахожусь!
И сбросил вызов.
— Грубо! — я скрестила руки на груди и повернулась к парню.
— Вырастили эгоиста, пусть мучаются, — отмахнулся братец. — Нечего было меня баловать в детстве.
— А ты бы не баловался.
Том белозубо улыбнулся.
— Я что, дурак? Отказываться от радостей жизни?!
— Глупости, — отрезала Агнесса Винировна. — Жизнь скоротечная сучка. Сегодня ты выбираешь имена своим детям, а завтра не можешь застегнуть бюстгальтер. Руки не дотягиваются.
К нам мало просто вторгнуться, у нас надо еще добраться туда, куда захочешь. А не туда, где ты застрянешь.
овсе не время является лучшим лекарем от душевных травм, а работа, в чем я могла убедиться на личном опыте. И то, не лекарством, а анестетиком.
– Мама, в следующем учебном году я собираюсь быть очень красивой. Буду ходить в школу в накрахмаленной одежде, волосы заплетены, вся такая аккуратная – настоящая советская школьница, сексуальная блондинка…
Отчим никогда не отличался разборчивостью. И всегда женился на тех, кто от него залетал.
Вот такой вот принципиальный мудак.
— Я девушка таинственная, — усмехнулась Лимори. — Меня сложно найти и легко потерять.
"Интересно, почему эта фраза всегда так забавляла Эу-хения? — подумала она. — Как по мне, отличный девиз для наёмницы, шпионки и иже с ними.
— Ты мне кто? Соратник и сподвижник, — я поспешно ткнул в точку куском промокашки. — Так что давай… сподвигивай. И вообще, Метелька. Мы с тобой от террористов отбивались. С тварью сражались. На мёрзлых болотах выживали. Трупы вон прятали…
С пера Метельки сорвалась жирная капля, закрыв собой половину свежевыведенного слова.
— Так то труппы, а то — грамматика, — резонно произнёс он. — Я бы, честно, лучше трупы…
И вот это уже ненормально.
— Я бы тоже, — признаюсь ему.
Я тебя предупреждал, что со мной будет сложно работать!
— Скажи, отец мой. Чем опасны ее слова? Чем опасны ее деяния? Почему мы боимся ее? — Ее слова опасны правдой. Ибо правда разит сильнее нашей темной магии. Ее деяния опасны бескорыстием. Ибо сражается она с нами за других людей. А боимся мы того, что всю нашу жизнь совершали ошибки и прожили ее зря.
По словам Моро, главное различие между человеком и обезьяной заключается в строении гортани, в неспособности тонкого разграничения звуков – символов понятий, при помощи которых выражается мысль.
- Немного эклектично, правда? В нашей организации есть автомобили для любой ситуации.
Стэн попытался вообразить ситуацию, в которой понадобится родстер из коллекции Гитлера. Мозг на мгновение завис и выдал синий экран.
- Сандра, это баня! - простонал Данте. - Баня, а не тюрьма! Отсюда никто не роет подземный ход!
В начале она только и хотела жить с ним, рожать детей и наслаждаться нормальностью. Его глубинное безумие ничего такого не допустило.
Большевики отчего-то страшно любят совещаться! Вот помяни мое слово: их затянет бюрократическое болото, если, конечно, эта власть укрепится.
Дети, заметив, как старец брызгает на меня из ведра, решили, что началась игра. Мы и сказать ничего не успели. Они похватали чашки, вазы, ведра. Понеслись ко все еще стоящему посреди храма чану, набрали в свои емкости воду, и… понеслась душа в рай, как высказался Диен.
Многие были слишком слабы, чтобы отправиться в путешествие, некоторые слишком боялись, другие же настолько привыкли, что за них всё решают, что не были способны ничего решить сами.
"Всё отражается друг в друге"
Лукреция всю жизнь молила Бога послать ей человека, который был бы способен на такую же самозабвенную любовь, на какую была способна она сама. Она получила все это с избытком: Кароль, можно сказать, извергал на нее потоки любви, но, увы, смешанной с желчью.
Коль разлучат, вернусь назад И встану рядом вновь. К тебе приду из забытья, Пока зовет любовь. С той стороны, где вечный свет, Шагну сквозь жизни грань. Путь отыщу в забвенье лет, Пока ты будешь ждать.