Когда думаешь об еде, то на душе становится легче...
в очередной раз поразилась тому, насколько она красива. Вот только незаметно, что сильно счастлива от этого. То ли судьба с ней играет, то ли характер накладывает свой отпечаток, но складывается ощущение, что Алина очень давно тянется к недостижимому, но в последний момент желаемое от неё ускользает, раз за разом. И это не даёт найти ей счастье в жизни.
Должна признать, что здравомыслие – вторая вещь после высшей магии, которую я всегда находила сексуальной.
Его также удивило, с какой легкостью женщины выдавали свои номера телефонов – а нередко и домашние адреса – совершенно незнакомому мужчине. Попади их данные не в те руки, с ними может случиться что угодно, подумал он.
И это подсказало ему идею. Что, если эти руки – его?
— Ты думаешь, он знает наш язык? — Язык насилия универсален.
Кухня – загадочное место. Здесь, обхватив руками чашку мятного чая и завернувшись в плед, отогреваются и начинают улыбаться вернувшиеся с вьюжной улицы замёрзшие обитатели дома. Здесь под шум закипающего чайника, с бутербродом в руках решаются важные вопросы и ведутся откровенные разговоры по душам, здесь строятся планы на жизнь, сглаживаются житейские неурядицы, а неприятности быстро уменьшаются в размерах. Никто не придумал ничего лучше неспешных кухонных посиделок в фиолетовых сумерках приближающейся ночи…
Тёмный и светлый жрецы.
После обряда, жрецы сначала поскандалили, затем подрались, а в итоге вместе напились.
Зачем решать и делать все самостоятельно, если можно переложить работу на чужие плечи?
Нет зверя страшней, чем человек.
Бывает так, что день не складывается с самого утра: всё бесит, сотрудники раздражают тупостью и непрофессионализмом, жена – очередными претензиями, непонятно на чём основанными, чай – недостаточной крепостью, сахар – излишней сладостью. В общем, вы поняли…
Это все мусор, дрянь; и дрянь те люди, которые своим друзьям сыплют грязь на голову и поднимают их на смех.
Именно чтение лучше любого другого занятия научило меня размышлять о себе, о людях и о бытии в целом. Оно научило менять свою жизнь и дало силу жить в соответствии с этим выбором. Чтение стало для меня важнейшим инструментом, который мне был необходим, чтобы добиваться того, чего я хотел.
"Серебряным ножом для бумаги он вскрыл конверт. И тут же из него выпорхнули разноцветные слова, несколько секунд покружились вокруг головы Сказочника, упали на пол и исчезли."
- Харни, у тебя, кажется, отмычка всегда под рукой? - Никак нет, ваша светлость. - А если прикажу? - Так точно, ваша светлость.
Бред – это ложные убеждения, которые не поддаются коррекции. У школьных стрелков распространены два типа бредовых убеждений: бред величия и параноидный бред.
Хорошая жена, говорил он, должна быть вроде меня: чтобы и хозяйство на нее можно было оставить, когда сам в отъезде, и воспитание детей доверить, и знать, что за спиной у тебя надежная стена. А что до наружности, так с лица воду не пить: посмотреть хоть на жен его подельников – одна косая, другая рябая, третья поперек себя шире, однако ж мужья на них не нарадуются. Если же девица мало того что в хозяйственных и денежных делах смыслит, да еще и с приданым, да собой хороша, так это и вовсе лакомый кусок, любой с руками оторвет и в ножки поклонится!
Девушка удивленно улыбнулась, задумчиво покачала головой, а затем здоровой рукой тронула монаха за рукав и с неожиданной горячностью промолвила:— Но, прошу тебя, не рассказывай этого Филипу. Пусть он думает, что я так же невинна, как и он… — Эмма осеклась и нахмурилась. Слово «невинный» показалось ей не слишком удачным, как будто сама она была в чем-то виновата. Но подобрать лучшее никак не удавалось. Простодушие, чистота, честность — ни одно слово не подходило. Однако брат Кадфаэль прекрасно понял, что она имела в виду. — Вся эта история не для Филипа, — закончила девушка, — лучше уж ему оставаться в неведении.Монах пообещал ей хранить молчание и отправился в аббатство, размышляя по дороге о сложности женской натуры. Эмма была совершенно права. Несмотря на то что Филип на два года ее старше, а за последние дни заметно повзрослел, он при всей своей сообразительности душой оставался моложе ее, проще и — все же это было верное слово — невинней. А монах по опыту знал: семьи, в которых женщины осознают свою ответственность, как правило, бывают счастливыми.
Единственное что хуже, чем тонуть в горе – это делить спасательную шлюпку с другими тонущими.
У каждого должна быть тайна. Человек без тайны - что разбитое стекло, всматриваться больше некуда.
В тот момент я решила, что буду обращать внимание только на людей, излучающих позитив. Не на тех, кто втаптывает нас в грязь, а на тех, кто помогает нам подняться.
– Так и знал, что это вы его стащили, – невозмутимо произнес Одо. - Только зачем? Оставшимся зельем отравиться насмерть не получится, да вы и не похожи на бледную страдалицу из рoмана, которая скорее выпьет яд, нежели соединится с нелюбимым. Скорее, вы этого несчастного напоите, и не снотворным, а крысиным ядом...
Все-таки теряя себя, человек лишается очень многого. Не только гордости или надежды, но и того, что так важно для других. Способности помочь ближнему, когда ему это нужно, умения заметить чужую боль. Человек погружается с головой в свою беду, в свои горести. И это несправедливо.
Коронование когда было? — Двадцать шестого мая! — звонко ответил Облаухов. — А сегодня? — Двадцать шестое апреля. — Ну вот видите! Через месяц год будет. Неужели же за целый год невозможно было разобраться, кто у нас теперь царь? Фамилия у них одна, но имена-то! Имена — разные!
То, что случилось, отпечаталось в твоих костях
Если бы море могло сидеть в кресле, поставив ноги на паровую батарею, и читать книгу, как могут это иногда женщины, которых мы любим, то я бы наклонился и поцеловал его ниже волос на затылке, в теплую шею и сказал: "Читай, читай... Это я просто так... Сиди..."