Оказывается, Том, быть богатым вовсе не такое весёлое дело. Богатство — тоска и забота, тоска и забота…
— А у нас тут ограбление происходит Прямо сейчас. Такая радость! Наконец-то, дождались! Представляете, первое за двадцать лет! Думали, не дождемся. Светлые эльфы пугливые же, как суслики, у них тут и преступности почти никакой нет. А тут сразу пять грабителей. Светлых! Они наши банки еще не пытались грабить, никогда. Ни одно из отделений во всем Нижнем мире!
В банке смачно грохнуло, бестия чуть сдвинулась вбок, мимо пролетел пылающий камень с бычью голову размером, спружинил о невидимую защиту здания и вернулся обратно. В глубине банка что-то тоскливо взвыло
— Мельчает грабитель, никакого уважения к сотрудникам банка, — пожаловалась бестия, переставляя когтистую ножку, чтобы алый ручеек лавы не испортил изящные туфельки с открытыми носами.
— Нет, вы представляете? — Сотрудница банка расстроенно махнула рукой, указывая на дым за спиной. — Ни заклинание нормально к горлу не могут приставить, ни страху нагнать. Зачем в грабители шли, если ничего не умеют? А их, между прочим, тут ждут. Готовятся, защиту хитрую устанавливают, ловушки новые разрабатывают. И на все это лицензия нужна. А светлые, знаете, какие бюрократы? Демоны им в подметки не годятся! А эти? Пришли, и что? Сплошное разочарование! Ничего не умеют. Лаву вызвать, и ту сами не в состоянии. Не нам же ее призывать и их потом в нее закатывать? Неправильно это, у грабителя должна быть возможность раскаяться и самоустраниться!
Ума не приложу, как он это умудряется делать: держать меня на весу, гладить при этом по волосам и ползать. Все правильно, не фиг свою маму всяким драконам давать лапать. Мама одна, драконов много. – Поздравляю с избавлением от проклятия, – чуть более громко сказала ему. – Ты извини, я тогда не специально. Довел ты меня просто сильно. – Я не в обиде на тебя, Лана, – глядя на меня, сказал дракон. – Я неразумно вел себя с единственной самкой драконов. Прости меня, я понял, что мое поведение недостойно…
Алекс, обнаружив в спальне щенка, пожал плечами и спросил, почему он так похож на поросёнка.
Волька, обнаружив в спальне Алекса, равнодушно его обнюхал и с тех пор перестал замечать.
И если хочешь докопаться до истины, понять, почему вспыхнула война, надо выслушать всех участников битвы. Нельзя делать выводы, побеседовав только с одним человеком.
А то правильно предупреждала жена: «Если ты, дорогой, не перестанешь делать людям добро, то они рано или поздно просто тебя прибьют. И будут совершенно правы!»
А что? Может быть. В конце концов, ведь давно известно, что ни одно доброе дело не остается безнаказанным.
Женщина может существовать лишь тогда, когда ее воплощает мужчина...
Но нелюбовь к балету оставалась со мной.
Танец - это удовольствие, свобода. Он должен окрылять, будоражить кровь, а не приносить боль. Может, моя философия была далека от высокого искусства, но я искренне не переносила балет. Пусть красиво и аристократично, но... какой ценой?..
Путь созидания долог, я отчетливо осознал это, когда создавал свою школу, но только созидание дарит счастье, и осознание того, что ты что-то стоишь, а от разрушения разрушаешься ты сам.
Тот, кто владеет информацией - владеет миром.
В конфликтах, как и во время иллюзионистских трюков, настоящее действие происходит там, куда никто не смотрит. Мы предполагаем, что стороны конфликта хотят его разрешения. Но это верно лишь отчасти. Все стороны конфликта ждут одного и того же решения: они ждут, что изменится другая сторона.
— Когда пыль исчезнет, Дэни устроит выставку своих картин. Они представляют историческую ценность. Пусть люди узнают, что было не только плохое. Мы продолжали жить.
- Тебе чем-нибудь помочь? – Накроши лук. – Хочешь увидеть мужские слёзы?
Когда Людмила Ивановна ушла, Ваня пробормотал: — А я испугался. Смотрю — в стекло медведь лезет. Откуда, думаю, здесь медведь? Забыл, что эта тетка с нами плывет…
— Держать феникса в подвале — это все равно, что сидеть на авиабомбе и постукивать кувалдой по детонатору. — Может быть, господин колдун любит животных. — Ага, до смерти…
Они были коллекционерами слов примерно так же, как многие гравийщики коллекционируют найденные в карьере ископаемые останки.
Подкин чувствовал, что это неправильно, что нужно развернуться и бежать в скованный морозом лес. Но его ушей уже коснулся жаркий треск поленьев, а замёрзший нос учуял аромат жареного пастернака и свежего хлеба. В тот миг возможность согреться и поесть была для Подкина важнее всего на свете, даже его собственной безопасности. Вы можете подумать, что это глупо, но легко рассуждать, когда под боком растопленный очаг, а в животе – горячий суп из репы. А вы попробуйте-ка целую ночь бегать от смертельной опасности по зимнему лесу! Да вы потом бешеному барсуку хвост отгрызёте за тёплую лежанку и миску похлёбки.
— Узрите же все, каково мщение святой! Не говорил ли я вам, что кара ее обрушится на всякого, кто дерзнет противостоять ее воле? Кадфаэль, переведи им, что я говорю. Скажи им, пусть убедятся, как сбылось предреченное мною, и поостерегутся. Ибо святая Уинифред явила нам свое могущество и свой гнев.
Безжизненные тела, плачущие жены – ежедневное преодоление границы между жизнью и смертью способно опьянить любого. Лицензия на спасение жизней.
И болеет человек потому, что нет удовольствия от жизни. Только долг и ответственность, только необходимость…
Каждый имеет право на безумие.
Как ни странно, созерцание чужих мучений бывает более действенно, чем когда пытают тебя. Человек – худший враг самому себе и самый изощрённый палач, с которым не сравнится никто сторонний. Наблюдая чужие страдания, он неизбежно примеривает их на себя. Настраивается на боль. И это ожидание и предвкушение страшнее, чем если резать его на куски. Такими пытками можно сломать самых упорных молчунов.
Тетя Хильда пила из медной кружки чай с травами и читала один из своих романов. На обложке был нарисован длинноволосый мужчина в просторной рубашке и дама, у которой явно было не все в порядке с корсетом и с позвоночником. Дамам из романов вечно приходится страдать, когда мужчины сгибают их в своих объятиях чуть ли не пополам.
– Прилюдно целовать незамужнюю девушку у нас, мягко выражаясь, не принято, господин Тегран, – холодно заявил он. – И может быть опасно для жизни и здоровья, когда вас призовут к ответу за погубленную репутацию.
Полукруг зрителей сделал пять шагов назад.
– Да, – с умным видом вмешалась Лесли, – так что советую тебе, Яр, целовать мою мамочку: она уже дама замужняя, ей можно!
Если над тобой издеваются, ты вряд ли узнаешь о себе что-то уж очень важное, а вот издеваясь над другим, узнаешь о себе такое, чего потом не забудешь.