После дикой красоты испытываешь потрясение, очутившись на опрятных, одомашненных улицах Виктории.
Ты можешь быть любым… Заболеть, состариться… Ничего не остановит мою любовь к тебе, упрямый человек, мальчишка, мужчина. И ты, и я — это не внешние оболочки, не слетающая шелуха. Мы стержни, единое целое, страдающее по одиночке.
...просто наглядно объясняю этой дурочке, что постоянно скупиться также глупо, как и шиковать. Есть вещи, на которых не экономят, сколько бы они ни стоило, - потом все равно потеряешь больше...
She had intended to read, but she hadn’t opened her book once, preferring instead to gaze out of the window as the dwindling suburbs gave way to the sun-baked fields of north Kent.
— Там, где я родилась, свободную женщину не берут как скот, — соврала. Женщин везде одинаково продают. Цена просто разная. Но говорила я это уверенно, громко
В целом всё происходящее доставляло ей такое удовольствие, что я начал подозревать, что предложи женщине каким-то образом растянуть свадьбу навечно, то может оказаться, что собственно муж ей не сильно-то и нужен.
— Книги дарят целый мир, — мечтательно произнесла Настя. — Я люблю их, в том числе, за своё собственное кино в голове во время и после чтения. Чем сильнее цепляет написанное, тем ярче возникающие картинки.
... отступление само по себе есть маневр, а не трусость. Трусость, когда ты, смирившись с поражением, превращаешься в раба — забывать о врагах не следует. Как не следует, и переть напролом.
Порой, чтобы обрести счастье, стоит рискнуть и совершить маленькое безумство, шагнув навстречу судьбе.
Marathe said: ‘… have I merely pretended to pretend to pretend to betray.’
«Но если ты помнишь все, − рвалось с моего языка, − и если ты такой же, как я, то, прежде чем ты уедешь завтра, или, когда ты будешь готов захлопнуть дверь такси, попрощавшись со всеми, и больше не останется какой-либо недосказанности в этой жизни вообще, тогда − хотя бы в этот раз, пусть даже в шутку, пусть для этого будет уже слишком поздно − но повернись ко мне, посмотри на меня, как когда мы были вместе, и это значило для меня все, удержи мой взгляд и назови меня своим именем».
Казалось, у них был выбор. Казалось у нас тогда был выбор. Мы - общество, подыхающее от избытка выбора.
О, этот волшебный день, когда ребёнок осознаёт, что умеет читать печатные слова!
Чем, пожалуй, хороши ссоры - это та трепетная идиллия, что наступает после. Хочется постоянно друг друга касаться, с вниманием относиться к каждому слову, быть сговорчивой, радовать, угождать.
– Зато теперь на тебя моль не нападет, – оптимистично заметила я, стараясь не вдыхать лишний раз ядреный аромат лаванды. – В шкафу не хочешь посидеть?
Говорят, не спорь с глупцом — глупость непобедима...
Так! Что там Вернон о защите от телепатии рассказывал? Железный шлем на голову? Или просто кастрюля? Бес меня пожри, я, кажется, согласна!
Весть о том, что я употребляю матерные слова, батюшку не удивила и даже не расстроила – все ж таки большей части из них меня научил еще в раннем детстве как раз он.
"Мракобесов в мире много, и их бесполезно уговаривать судить людей (и не только людей) по поступкам, а не по странным увлечениям или цвету шерсти"
Интуиция, которая у Леры обычно молчала, задавленная прагматичным отношением к жизни и неверием в нее в принципе, заставляла сейчас не издавать лишних звуков.
Если вдуматься, во всем этом даже есть некий сакральный смысл, ибо самые важные вещи в моей жизни давались мне огромным, нечеловеческим трудом. Только так я начинал их ценить.
Вы, Мары, такие непрактичные. Вечно носите красное, хотя на черном грязь не так заметна.
отец получил какую-то явно негативную информацию. И если приплюсовать к ней неудачное знакомство, то получается совсем нехорошо. Впрочем, нечего страдать над пролитым молоком. Что сделано, то сделано. Надо идти дальше. Γлавное высоко держать голову и при этом стараться не вляпаться в неприятности. Постоянная бдительность, короче.
Боль всегда остается с тобой, и равноправие в страданиях не уменьшает ее.
И не блондинка вроде…
Но всё равно дура.