Глядя назад, вперёд не идут.
Яркие цвета всегда дарят мне хорошее настроение.
Ну, и что ты с собой сделала, идиотка, спрашивает ангел. Не все они с тобой, а ты? Хильд - значит "битва", ни с того ни с сего вспоминает она. Ангел разочарован, точно она - лучшая ученица, неожиданно ляпнувшая глупость.
Да, похоже о счастливой загробной жизни можно забыть.Я жива...
если доказательства были получены в нарушение Четвертой поправки, но при этом они были бы все равно неминуемо получены и без этого нарушения, то такие доказательства не являются "отравленными плодами" и могут быть допущены к рассмотрению судом.
– Ну почему же. Ваша матушка сказала, что если вы, адептка, будете плохо учиться и вас исключат, то получите обещанную сидорову козу. Я, правда, не понял, каким образом вы собираетесь содержать козу в той небольшой квартире, в которой живет ваша семья.
Я кашлянула, чтобы не рассмеяться, а ректор продолжил:
– А батюшка, со своей стороны, пообещал показать вам, где раки зимуют, если вдруг вернетесь, не доучившись. Я его уверил, что вы приложите все старания, дабы вас не исключили, и что совершенно точно не стоит ждать вас к зиме.
Вот тут я не выдержала и прыснула от смеха.
– Адептка, откройте мне секрет. Это какие-то традиции вашего мира – дарить козу отчисленным за неуспеваемость студентам и возить их к местам зимовки раков?
– Не совсем, – стараясь не расхохотаться, попыталась объяснить я: – У нас есть выражение: «Выдрать как сидорову козу». В смысле – выпороть ремнем за провинность. Но вы не подумайте, это просто устойчивый фразеологизм. Ну, вроде как угроза, чтобы не расслаблялись. А раки… в общем, тоже фразеологизм, и получу я по полной программе, если вылечу из учебного заведения.
— Добрый день, — я и не знала что у Гарика мог быть такой уверенный и спокойный голос. — Социальная служба, у кого какие проблемы?
— У всех проблемы, — заверещала старушка в углу, — вон гады сползлись сюда ото всех краев, жизни не дают. И так пенсия крошечная, воды нет, Чубайс свет отключил…
Я уже научилась нести ответственность за семью. Только пока не знаю, куда ее складывать!
- Вот не мог он мне это все при жизни сказать? — Рядом раздался разочарованный вздох, и я подняла взгляд. — Ишь ты, на том свете меня ждать решил. Не уж-то на этом нельзя прийти было.
И какая аскетичность! Совсем немного вещей: лампа, книжный шкаф, эстамп на стене. Непередаваемое японское чувство ваби.
Мертвые не уходят из жизни тех, кто их любил, мертвые только не стареют, оставаясь в сердце живых такими, какими они ушли.
Поворачиваюсь к толстячку и достаю из кармана юбки три теста на беременность.
Да. Иришка не поскупилась. Умничка моя!
- Я ребеночка жду! - всхлипываю громко, а потом тише добавляю. – Правда, не знаю от кого. От Стасика или от Серёжки Пахомова. Мальчики меня всегда вдвоем любили.
Два осиротевших человека, две песчинки, заброшенные в чужие края военным ураганом невиданной силы… Что-то ждет их впереди?
Первый закон Штирлица ещё никогда не подводил — вовремя переключить внимание собеседника, — значит, не дать ему понять, что он выдал секрет. Второй закон — насчёт последней фразы знают все.
И как она могла забыть основной закон этого сумасшедшего мира: всё вокруг отнюдь не то, чем кажется.
Мы берем время взаймы, а потому его всегда не хватает.
Наш мир в опасности. Слеп тот, кто этого не понимает, и глуп тот, кто считает, что его спасут деньги, чувства и даже просто вера. Проблема нашего мира не в источниках энергии и не в научном прогрессе, не в экономике и не в политике, и даже не в падении культуры, а в том, что происходит с нами самими.
Как правило, в дороге люди сходятся легко лишь потому, что не рассчитывают общаться в дальнейшем.
Везде, где у одного человека есть право безнаказанно забрать жизнь другого человека - порядка быть не может.
Нельзя выходить замуж только потому, что тебе кто-то нужен. Это приносит одни несчастья.
— Тайные общества могут создаваться фанатиками, в них могут входить чудаки, но на вершине всегда стоит расчетливый ум.
Не стоит ставить на человека увесистую и безнадёжную печать с надписью по краю «Человек не меняется» просто потому, что за свою жизнь меняется каждый, больше или меньше, вольно или невольно, заметно или подспудно, но это происходит.
– Что у пьяного на языке, то у трезвого на уме.
Душа, отравленная ядом цинизма и эгоизма, способна улавливать только мою боль.
Мы с ним, как лиса и журавль, как ни старались вникнуть друг в друга, только все больше осознавали невозможность этой затеи.