Цитаты

Поняв, что всё ещё скалится, волк поспешно прячет зубы и, дико боясь её напугать, робко тянется вперёд. Инстинктивно стремится навстречу. Надеется. Ждёт. Прижимается тёплым боком. Смотрит неотрывно, почти не дыша, не видит больше никого и не сознаёт ничего, кроме одной-единственной мысли: ОНА. Действительно она. Маленькое чудо, вдруг свалившееся ему на голову. Крохотное солнце, светящее с небес лишь для него одного. Благодатный глоток росы для умирающего в пустыне. Блаженный солнечный лучик, дающий тепло подтаявшим льдам и дарящий бескрайнему северу прежнего одиночества настоящую весну. Она – его жизнь. Его свет. Новая, невесть откуда взявшаяся, но единственно важная теперь цель. Целая вселенная, приковывающая к себе его взгляд; навеки привязывающая его душу прочными стальными цепями, от которых не хочется избавляться.

Беглянка [Избавление]

Александра Лисина

Айра — самая везучая адептка в академии всеобщей магии, потому что смогла не только выжить в войне с Викраном дер Солленом, но и благополучно от него сбежала. А теперь ей предстоит вернуться в Занд, чтобы лицом к лицу встретиться со своим настоящим врагом. И доказать самой себе, что настоящая любовь не умирает. (Старое название "Избавление")

– Но зачем ты пришла в пустые покои? – наконец нашлась я. – Было интересно, как вы тут поживаете. И обнаружила, что здесь только одна кровать. – Она поднялась и ткнула в нашу сторону пальцем: – Вы спите вместе. – Что вы, эсса Хилберт, мы спим по очереди.

Чуден мир, а люди в нем еще чуднее. В чужих головах порой творится такое…

Криминальные аборты

Андрей Ломачинский

Знаете, в своей куцей практике военной судебной экспертизы я с криминальными абортами сталкивался мало – воинская служба в Советском Союзе больше вынуждала с мужскими трупами дело иметь. Поэтому какого-то полноценного обзора по теме я дать не смогу, но все же несколько забавных случаев припоминаю. Сразу оговорюсь, не все случаи уникальны. А что финалы печальны – так ведь на моей работе иных просто не бывает.

с ярмаркой как-нибудь освоишься. Нужно быть лишь немного хитрее ушлых, немного быстрее ловкачей и немного внимательнее тех, кто заполняет бумаги к сделкам.

Жар ледяного сердца

Анна Пожарская

Я выбрала в мужья дракона: холодного, властного, надменного. Ничего не стоящего самодовольного выскочку. Такого не жалко! Он согласился, не зная, что его ждет, а я вовсе не рассчитывала на долгий брак. Мы оба оказались в ловушке тайн прошлого, борьбы за власть, чужих страстей и собственных чувств. История о любви с двумя щепотками магии и щепоткой политических интриг.

— Видите, я лучше всех знал, что мои русские меня не обманут. Глядите, пожалуйста: ведь они, шельмы, аглицкую блоху на подковы подковали!

Левша

Николай Лесков

Рассказ «Левша» является одним из наиболее известных и ярких произведений писателя. Это история о тульском оружейнике Левше, сумевшем подковать стальную блоху работы английских мастеров. Рассказ написан ярко, иронично, языком, близким народному, что придает ему колорит и самобытность, выгодно отличает его от других произведений. Иллюстрации художников Кукрыниксов.

Ройсбург ... меня целует. Нежно. Обещает, что всегда будет рядом. Ноги подкашиваются, по телу разливается тепло.
- Ройсбург, - хмыкает король. - Вы не слишком ли увлеклись?
- Ваше величество, - точь-в -точь с папиными интонациями выдает Лиззи. - Не отвлекайте папу, у него аура лучше становится!
- Что? - судя по голосу, его величество ошарашен.

Гувернантка для чудовища

Тереза Тур

Все девушки любят красивые цветы. Для меня же они - вся моя жизнь. Позвольте представиться: я растамаг, Абигаль Райя - выпускница магической академии и будущий победитель конкурса на лучший магический цветок. Вернее, я была уверена, что им стану. В смысле - вы не отправляете меня на практику в лучшие оранжереи королевства? Я еду в поместье к некромагу? Которого считают чудовищем? Я ему зачем? А он мне? Ну, ничего. Будет он у меня цветы любить больше старых кладбищ!

Я не друг и не слуга. Я, Кошка, хожу, где вздумается, и гуляю сама по себе, и вот мне вздумалось прийти к тебе в Пещеру.

Кошка, гулявшая сама по себе

Редьярд Киплинг

В те времена, когда все домашние животные были ещё дикими, самым диким зверем была Кошка, которая разгуливала везде, где хотела. И человек был диким, пока не встретил женщину. После этого изменилась не только жизнь человека, но и жизнь животных…

Если ты делаешь что-то плохое, то делай это хорошо!

Идеальный брак по версии Волкова

Диана Рымарь

Игнат, если найдешь в своей постели молодую фигуристую красотку, не поленись спросить, как зовут и что вообще она там делает. Не целуй и не вздумай соблазниться ее нагим телом! Ты же взрослый, опытный мужчина, должен понимать, что бесплатный сыр… А, поздно, мышеловка захлопнулась. Ну а ты, Даша, кто же засыпает в постели у мужчины еще до его появления? Это такой новый способ соблазнения?! Тоже мне, гуру любви… Хорошо хоть красивая! Это первая книга цикла "Отличные".

Нескончаемое бегство взяло свое. Если долго бегать, можно в конце концов потерять собственную душу.

Клуб Мефисто

Тесс Герритсен

В дни рождественских каникул полагается отдыхать, веселиться и верить в добрые сказки. Так думали детектив Джейн Риццоли и патологоанатом Маура Айлз, пока в канун светлого праздника не столкнулись с самым пугающим и невероятным делом в своей карьере. Им придется расшифровывать латинские надписи и сатанинские символы, окунуться в историю и древние тексты, а еще — проникнуть в самую сердцевину зла и встретиться с изощренным убийцей-хищником, который только начал свою охоту…

Элис не хотела жить в мире, где финансовое и эмоциональное бремя перевешивает все радости жизни.

Все еще Элис

Лайза Дженова

Элис, профессор лингвистики в Гарварде, сделала блестящую карьеру, пользуется уважением коллег и студентов. Кроме того, она любящая жена и мать троих взрослых детей. Она в отличной физической форме, полна планов и надежд. И вот на пике своей жизненной активности Элис начинает замечать, что у нее случаются провалы в памяти, возникают трудности с ориентацией в пространстве. Невролог ставит страшный диагноз… Не желая смириться со своей болезнью, Элис ведет яростную битву за память, мысли,...

«Матвей Муравьёв-Апостол на завтраках утверждал, что России нужна республика, – и Бестужев был с ним согласен; на что Рылеев резонно отвечал, что, если объявят республику, – завтра русские снова выберут царя. Был, кстати говоря, прав.»

Первое правило факультета демонологии: обговаривай любую мелочь, плевать, насколько по-дурацки это выглядит. Иначе имеешь все шансы оказаться в вечном бесплатном рабстве.

Институт моих кошмаров. Адские каникулы

Алиса Дорн

Когда от отчаяния хочется бежать, куда глаза глядят, стоит все-таки смотреть на дорогу. Иначе можно оказаться в странном месте, где неспешно текут огненные реки, а стеклянные шпили небоскребов пронзают полные пепла небеса. Опасность поджидает здесь на каждом шагу, шансы на возвращение минимальны, и дружба с демоном уже не поможет. Да и друг ли он? Ясно одно: в этом странном мире правда принимает самые причудливые очертания.

Зажатые в холоде между шведскими и русскими господами, финны старались не открывать рот, пока их не спросят.

Почти идеальные люди. Вся правда о жизни в «Скандинавском раю»

Майкл Бут

Весь мир сходит с ума по «Хюгге», но так ли идеальна скандинавская философия? Читайте честную книгу о настоящих скандинавах: вы узнаете правду об их жизни и поймете, почему Скандинавские страны стали такими успешными в экономическом и социальном отношении. Английский журналист Майкл Бут прожил в скандинавских странах более 10 лет и пришел к выводу, что в мире слишком идеализируют эти страны. Бут описывает датчан, шведов, финнов, норвежцев и исландцев, исследует их причуды и недостатки, а также...

Ведь для чего человеку дана мечта? Для того, чтобы совершать то, чего мы никогда не сможем совершить наяву.

Двенадцать прикосновений к горизонту

Михаил Самарский

«Друзья, ни в коем случае не повторяйте то, что я совершил на прошедших новогодних каникулах. Это очень опасно! Если бы мне сейчас предложили снова проделать автостопом путь из Москвы в Ростов-на-Дону, то вряд ли бы я рискнул и согласился повторить… Стоп! Конечно же, я вру. Повторил бы! Причём повторил бы не задумываясь. Я почему поехал в этот… Ростов? Не ради каких-то дурацких приключений. Девчонка моя, Маша, живёт там. Соскучился я по ней жутко, вот и рванул. Понимаете? Вы никогда об этой...

– Может, – он все-таки заговорил, зная наверняка, что скажет не то и не так. С женщинами вообще сложно. – Не надо думать за него? Пусть он сам. А ты за себя.

Портрет моего мужа

Карина Дёмина

Когда-то Мар был молод, красив и амбициозен, а я — в достаточной мере наивна, чтобы поверить в любовь наследника древнего рода к простой нейте. Поверить. Довериться. И бежать, потому что, как оказалось, заключить брак куда проще, чем его расторгнуть. Прошло пятнадцать лет. И вот теперь Мар, любимец короны и самый молодой канцлер в истории королевства, вновь на пороге моего дома. Что ему нужно? Мелочь, всего-то сыграть в примирение, а заодно найти того, кто желает смерти моего...

— Вообще-то Джекс должен идти первым, – заявил Мэдок. – Его народ много чего умеет. Например, гипнотизировать медведей, говорить с ветром и все такое прочее. — Не-а. Но я могу сплести чертовски красивую корзину, – пошутил Джекс.

Падение

Пенелопа Дуглас

Кейси Картер всегда следовала правилам, пока случайная ошибка не испортила ее репутацию пай-девочки. Теперь она на все лето приговорена к общественным работам и отбывать наказание девушка будет в родном городке Шелберн-Фоллз, в школе, помогая отстающим ученикам подтянуть «хвосты». Казалось бы, что может быть хуже, но оказывается, настоящая проблема – это школьный приятель, живущий по соседству.

Слова. Слова и слова. Они годятся только для того, чтобы все постепенно усложнять.

Хиппи

Пауло Коэльо

«Все, о чем повествуется здесь, было прожито и пережито мной лично». Так начинается роман мегапопулярного сегодня писателя Пауло Коэльо. А тогда, в 70-е, он только мечтал стать писателем, пускался в опасные путешествия, боролся со своими страхами, впитывал атмосферу свободы распространившегося по всему миру движения хиппи. «Невидимая почта» сообщала о грандиозных действах и маршрутах. Молодежь в поисках знания, просветления устремлялась за духовными наставниками-гуру по «тропам хиппи» к Мачу...

Уже который год Лишь путешествует с комплектом ленточных эспандеров, или, как он их про себя называет, «портативным тренажерным залом». Ленты цветные, со съемными насадками, и, укладывая их рулетиками в чемодан, он каждый раз представляет, каким подтянутым и натренированным вернется домой. Амбициозный режим начинается с первого же вечера, десятки различных техник из пособия (давно утерянного в Лос-Анджелесе, но частично осевшего в памяти) пускаются в ход, и, намотав ленты на ножки кроватей, колонны или стропила, Лишь исполняет кульбиты, которые в пособии именовались «Герой», «Трофей» или «Дровосек». К концу тренировки, мокрый от пота, он чувствует, что отвоевал у старости еще один денек. Никогда прежде шестой десяток не был так далеко. На следующий день он дает мышцам отдохнуть. На третий вспоминает про эспандеры и нехотя принимается за работу, но что-то вечно идет не так: то ему мешает соседский телевизор, то мертвенный свет в ванной вгоняет его в тоску, то отвлекает мысль о неоконченной статье. Он обещает себе, что через два дня исправится. Наградой ему: кукольная бутылочка виски из мини-бара. После этого эспандеры заброшены, покинуты на туалетном столике: поверженный дракон.

Лишь

Эндрю Шон Грир

Кто сказал, что от проблем нельзя убежать? Накануне своего пятидесятилетия писатель-неудачник Артур Лишь получает приглашение на свадьбу бывшего, которого до сих пор не разлюбил. Пойти на церемонию слишком неловко, но отсиживаться дома – значит признать поражение. А потому, отыскав запылившиеся приглашения на все самые сомнительные литературные мероприятия, он отправляется в кругосветное путешествие…

Стандартный набор продуктового ларька: сигареты "Родина" и папиросы "Россия", водка "Ржаная" и "Пшеничная", хлеб чёрный и белый, конфеты "Мишка косолапый" и "Мишка на Севере", повидло яблочное и сливовое, масло коровье и постное, мясо с костями и без, молоко цельное и топлёное, яйцо куриное и перепелиное, колбаса варёная и копчёная, компот вишнёвый и грушевый, и наконец -- сыр "Российский".
Хороша была идея отца Государева, упокойного Николая Платоновича, по ликвидации всех иноземных супермаркетов и замены их на русские ларьки. И чтобы в каждом ларьке -- по две вещи, для выбора народного. Мудро это и глубоко. Ибо народ наш, богоносец, выбирать из двух должен, а не из трёх и не из тридцати трёх. Выбирая из двух, народ покой душевный приобретает, уверенностью в завтрашнем дне напитывается, лишней суеты беспокойной избегает, а следовательно удовлетворяется. А с таким народом, удовлетворённым, великие дела сотворить можно.
Всё хорошо в ларьке, токмо одного понять не в силах голова моя -- отчего всех продуктов по паре, как тварей на Ноевом ковчеге, а сыр -- один, "Российский"? Логика моя здесь бессильна. Ну, да не нашего ума это дело, а Государева. Государю и Кремля народ виднее, обозримей. Это мы тут ползаем, как воши, суетимся, верных путей не ведая. А Государь всё видит, всё слышит.

День опричника

Владимир Сорокин

Пустить красного петуха и поймать золотую рыбку — лишь малая толика того, что должен совершить за день опричник, надежда и опора государства Российского. «Слово и дело» — его девиз, верность начальству — его принцип, двоемыслие — его мораль, насилие — его инструмент. Повесть Владимира Сорокина «День опричника» — это и балаганное действо, способное рассмешить до колик, и неутешительное предсказание. Опричник отлично себя чувствует в сорокинской Москве недалекого будущего — потому что он...

Я наконец поверила в то, что иногда жизнь действительно дает нам именно то, что нужно. Просто не тогда, когда мы этого ждем, а тогда, когда мы к этому готовы.

Развод. Анатомия предательства

Милана Усманова

— Я видела тебя сегодня утром, — сказала я спокойно. — У детской площадки. С женщиной и ребёнком. Его улыбка дрогнула, но не исчезла. Вместо этого она стала какой-то механической, застывшей. — А, это… — начал он, и я буквально услышала, как в его голове прокручиваются возможные оправдания. — Это Кира, она клиентка мастерской. Мы делали проект её квартиры в прошлом году, и она… — Не надо, — я подняла руку, останавливая поток его слов. — Не оскорбляй меня ложью, хватит. Я видела, как ты её...

Я всегда хожу глядя в землю – из страха, что не замечу какого-нибудь слона и споткнусь о него.

Дама в автомобиле, в очках и с ружьем

Себастьян Жапризо

В этом романе Жапризо в свойственной ему манере переосмысливает классический «роман дороги», в котором герой отправляется в путешествие, сулящее ему множество встреч с новыми людьми. Дани Лонго, героиню Жапризо, на каждом шагу подстерегают опасности двоякого свойства — как внешнего, так и внутреннего, таящиеся в ней самой. Оказавшись жертвой непонятной ей интриги, Дани вынуждена взять на себя роль сыщика.

В общем, картина ясная: литераторы пили, пьют и будут пить.

Нормальная история

Владимир Сорокин

В сборник “Нормальная история” вошли статьи и эссе Владимира Сорокина, написанные и выходившие в 2010-е. В нехудожественной прозе автор не изменяет любимым темам: еда и питье как проявления национального характера, Москва и Берлин, взаимопроникновение жизни и литературы. Из небольших заметок вырисовывается сотканный из деталей cтиля и быта точный портрет двухтысячных, неумолимо становящихся прошедшей эпохой. Особого внимания достойны тексты о художественной среде восьмидесятых, сформировавшей...

Ничто не изнашивает душу так, как болезнь. Ничто не обескураживает так, как вонь. Ничто не тащит нас вниз так, как грязь.

Девятый час

Элис Макдермот

Блеклым февральским вечером в одну из бедных иммигрантских квартир Бруклина пришло тихое отчаяние – муж Энни, Джим, закрыл за беременной женой дверь, открыл газ и уснул навсегда. К ночи, когда пожар потушили, молодую вдову уже взяли под крыло бруклинские монахини из католического ордена. С этого дня судьбы Энни, ее дочери Салли и сестер-монахинь переплелись на много лет. Как переплелись они и с жизнью молочника, мистера Костелло, вдовца при живой жене – калеке, страдающей слабоумием....

К. Гиршфельд рекомендует такое устройство меланхолических
садов: «Натура предлагает от себя для таковых садов глубокие долины и низменные места, широкие ущелины между высоких гор и утесистых скал и стремнин, сокрытые и глухие захолустья и углы в гористых местоположениях, густые и тенистые пустыни и темные леса. Всему, что только может предвозвещать живность или веселое
движение, не надлежит быть в садах сего рода, никаким приятным
и веселым видам, простирающимся вдаль, никаким лужайкам и буграм, покрытым светлою и приятною зеленью, никаким лужайкам,
испещренным множеством блестящих цветов, никаким открытым
и пространным водам. Но господствовать тут повсюду надлежит скрытности, уединенности, темноте и тишине. Есть ли в таковых, приятному уединению посвящаемых, ревирах случится быть воде, то надобно ей либо стоять спокойно, либо иметь течение слабое и неприметное, быть зарослей осокою и помраченной тению от висящих над
нею ветвистых дерев, или производить скрытое от глаз, глухое и
томное журчание, или стекать по регулярным уступам, но без шума
и грома. Для удержания лучей света и умножения тени должны самые лесные насаждения, буде они где вознадобятся, состоять из темной дичи, сбитых в кучу групп или густых и непрозрачных рощей.
Деревьям и кустарникам надлежит быть с густым, а притом темным
и печальным листом, как например: конским каштановым деревьям,
простым ольхам, американским черным липам, черному обыкновенному жизненному дереву, таксовым деревьям, бальзамным тополям
и прочим тому подобным. А равномерно и березы с висящими ветвями, а особливо вавилонская лоза, которая длинными своими и до
самой земли висящими ветвями власно как изъявляет некое соболезнование и тужение о исчезнувшем блаженстве, в особливости прилична садам сего рода, а особливо, есть ли несколько еще живая зелень ее листьев помрачена тению от других дерев с черноватою зеленью. Под мраком и тению таковых групп и рощей и лесов, да извивает меланхолический сад лавирнифические свои дорожки и ходя
всюду и всюду, и проводит ими ходящего то в темные и мрачные
низы и овраги вниз; то под тени висящих над головою гор, или скал;
то к берегам безмолвных вод, которые от тени стоящих вокруг деревьев покрываются вечным мраком; то на открытую площадку, окруженную со всех сторон лесом, осеняющим оную слабою тенью, то
к лавочке, покрытой густым сплетением древесных и над нею сплетшихся ветвей; то к сиделке, покрытой мохом под искривившимся и
от времени и бурь наполовину разрушившимся дубом; то к дикой
каменной горе, покрытой кустарником, в которой раздается глухой
шум скрытого водопада. Длинные ходы, осаженные высокими и тенистыми деревьями с густым между ними кустарником, умножающим священную темноту, в сем месте обитающую; ходы, похожие
на покрытые сводами проходы в древних монастырях и готических
церквах, весьма к такому саду приличны; потому, что они возбуждают душу к важным и глубоким размышлениям. Действия сих сцен
усиливаются чрезвычайно случайностями, согласующимися с их характерами, как например: единообразным кокотаньем и кричаньем
нескольких лягушек, меланхолическими жалобами горлиц или взлетанием совы, охотно подле уединенного философа в сей пустыне обитающей. А того чистейшую и вкупе прекрасную случайность доставляют те часы, когда луна свой бледный свет на сии сцены испускает, и тихая ночь покрывает все своим мраком, который разгоняется только слабым блеском луны, продирающимся здесь в промежутки между древесных пней, тамо за тихо висящими листьями запинающимися, индеже испещряющимися освещенными пятнами и полосами дороги, а на полянках тень от леса длинною полосою»

Поэзия садов

Дмитрий Лихачев

Дмитрий Сергеевич Лихачев – выдающийся ученый XX века. Его творческое наследие чрезвычайно обширно и разнообразно, его исследования, публицистические статьи и заметки касались различных аспектов истории культуры – от древнерусской литературы, в изучение которой он внес огромный вклад, до садово-парковых стилей XVIII–XIX веков. Его труды востребованы не только в филологической среде: они необходимы историкам, философам, искусствоведам, культурологам. Пример тому – книга «Поэзия садов» (первое...

Когда ему пошел тридцать второй год и юность официально осталась позади, он вдруг осознал, что одинок. Это было ужасное открытие, и каждое утро он совершал его заново.

Альтруисты

Эндрю Ридкер

Впервые на русском — вероятно, самый яркий американский дебютный роман 2019 года, выбор редакций New York Times, People и Entertainment Weekly. «Альтруисты» — это «остроумная трагикомедия о старых ранах, новых обидах и выстраданной мудрости» (Sunday Express), это «невероятно трогательная история о цене добрых поступков» (The Daily Mail), это «амбициозное сочетание глобальной перспективы и теплой человеческой комедии, неизбежно вызывающее сравнения с книгами Джонатана Франзена» (The New York...