- Замечательная это штука - забастовка. В жизни не видел ничего лучше. Это как праздник. - Забастовка - это праздник бедняков
— Хорошие манеры сильно мешают, когда приходится выживать.
Легко оставаться здравомыслящей, когда речь идет о том, на кого по большому счету плевать.
Хочу верить, что моя сказка закончится хэппи-эндом, а не: "Ее укусила змея. Все умерли. Конец".
Никто не имеет власти над тобой, если ты сам не дашь эту власть.
Рожденный злобным,дрбрым быть не может.
Болезнь моя только в том, что за двадцать лет я нашел во всем городе только одного умного человека, да и тот сумасшедший!
Для выработки навыков важно не количество, а регулярное повторение маленьких шажков - этими шагами можно прийти к большим изменениям.
Если ты борешься одна, возможно, пора перейти на другую сторону.
Тюрьма, эта самая темная область машины правосудия, есть место, где власть наказывать, более не рискующая проявляться открыто, молчаливо создает поле объективности, где наказание может открыто функционировать как терапия, а приговор вписывается в дискурсы знания. Понятно, почему правосудие с такой готовностью признало тюрьму, которая не была плодом его собственных мыслей. Правосудие просто вернуло тюрьме долг.
Поднявшись, я намеренно протянул руку, хотя и знал, что этот жест противоречит этикету, принятому в стране. Мадемуазель Ретер улыбнулась, воскликнула «аh, c’est comme tous les Anglais!» («Ах, как по-английски!»), но очень любезно подала мне руку в ответ.
— Такова привилегия моей родины, мадемуазель, – отозвался я. – И помните, что я всегда буду настаивать на ней.
"No one likes their children," Maryellen said. "We love them to death, but we don't like them."
«Вот чего нет в русской классике: Величия и героизма греческой трагедии. Нет. Трагедия — это смерть героя. Смерть слабака, червяка, жалкого никчемушника — это не трагедия. Это тягостное бытовое несчастье.»
Человек может бороться со многими пороками и слабостями, но не с любовью. Нельзя изменить выбор сердца. Боюсь, этот факт стал величайшей трагедией моей жизни.
мужчина должен угнетать этих фимэйл. иначе - никакого удовольствия ни им, ни тебе. когда перестаёшь угнетать, возникает любовь, а то и дружба - самые скучные и низменные чувства. самые лучшие отношения с ней - это насилие.
Семья Дворцовых, ранее богатая семья — разорилась, из-за главы семейства, который часто пренебрегал алкоголем и азартными играми.
После такой неудачи «борозды правления» перешли в руки его супруги — Элеоноры, которая смогла быстро вернуть их на прежнее место
Лале изучил искусство флирта и практиковал его на своей матери. Она наверняка не осознавала того, что происходит, но сам он понимал. Он изучил то, что действует на нее, а что – нет, и быстро выработал подходящий стиль обращения мужчины с женщиной. Он догадывался, что все молодые люди начинают этот процесс обучения у своих матерей, хотя зачастую сомневался, что они отдают себе в этом отчет. Он поднимал эту тему с некоторыми своими друзьями, но те возмущались, говоря, что ничего подобного не делают. Когда он продолжал спрашивать их, обращаются ли они с матерью более свободно, чем с отцом, все они признались, что иногда их поведение можно истолковать как флирт. Они полагали, это потому, что мама уступчивей и спокойней отца. Лале в точности знал, что делает.
Я хотела бы сказать, что я – та же Эль, но это не так. Я не та наивная, добрая пятнадцатилетняя девочка. Проблема в том, что я не знаю, какая я. Если бы мне нужно было писать о себе книгу, понятия не имею, какими словами я описала бы себя.
Ей так хотелось сказать ему спасибо за все, а в письмах слова благодарности всегда звучат как-то не так.
Его двоюродный брат был слишком полон жизненных сил, чтобы умереть от любви.
Общественный приговор Тиму, разумеется, вынес не закон, а мораль. «Какой отец возьмет деньги у обвиняемого в убийстве его дочери? – задавал риторический вопрос читатель газеты „Сан“. – Тиму Блэкману следует стыдиться». Каждое из таких заявлений подспудно провозглашает превосходство характера комментаторов, и между строк проскальзывает подразумеваемое бахвальство: «Я бы никогда такого не сделал». На что мне сразу хочется ответить: «Откуда вам знать?» и «А какое ваше дело?».
Представить себя в экстремальных ситуациях, где нас испытывают морально и физически, – захватывающее упражнение. В уме мы часто сдаем подобный экзамен. Любому, у кого есть дети, мерещилась их смерть, и мы понимаем, что это самая страшная из потерь. Но мы можем только гадать, только надеяться, что поведем себя достойно, сдержанно и уверенно. Знать наверняка нельзя, как нельзя предсказать течение редкой и угрожающей жизни болезни.
И особенно это касается тех случаев, когда речь заходит о деньгах.
Но перевернуть страницу – это мало что дает, если вам хотелось бы сменить книгу.
— Ну скажи, почему моя логика дерьмовая? — Вырвиглаз чуть ли не подпрыгнул.
— Скажу. — Катька упёрла в бока кулаки. — Если следовать твоей паршивой логике, то должно быть так. Мир — помойка. Значит, и в фильмах должна быть помойка. Значит, и в книжках должна быть помойка. Везде должна быть помойка — это ведь правда! А чего ж ты тогда ешь, а? Хлебушек ешь, яичницу ешь, картошечку кушаешь. Да и от курочки не откажешься, наверное, да? Как же так, а? Мир — дерьмо, а ты курочку? Мир — дерьмо, так и жри дерьмо!
— Я знаю, все это должно быть очень пугающим для вас, но постарайтесь не волноваться. Возбуждение только усугубит воспалительный процесс.
Она уставилась на него.
— Усугубит что?
— Воспалительный процесс в вашем мозгу, мисс Скривнер, – терпеливо объяснил мужчина. – Это довольно распространенное явление среди женщин, читающих романы.
Как только поймёшь кого-то, ненавидеть его уже трудно.