И все же он наконец понял, что пытается втолковать ему Дамблдор. "Разницу, - думал Гарри, - между тем, что тебя выволакивают на арену, где ты должен лицом к лицу сразиться со смертью, и тем, что ты сам, с высоко поднятой головой, выходишь на эту арену. Кое-кто, возможно, сказал бы, что выбор тут не велик, но Дамблдор знал, а теперь... знаю и я: в этой разнице вся суть и состоит"
Она призналась, что сомневается в правильности своего решения, ведь я так молод, родители могут воспротивиться, узнав, какой наставник будет учить их дочерей. — Но зачастую лучше довериться собственным суждениям, – продолжала она, – и вести за собой родителей, чем идти у них на поводу.
Sometimes she craved a little danger. And that was why she had book club.
«Почему, почему не мыслятся у нас «Три мушкетера» и «Граф Монте-Кристо» — веселье, дружба, авантюра, благородство, справедливая месть и торжество добра и правды?
У нас была песня, о, позднее: «Это даже хорошо, что сейчас нам плохо». Примечание: сейчас — это сейчас, именно всегда сейчас. Смех смехом — но что же, любим мы это дело: страдать?..”»
Любая дорога, по которой я шёл, приводила меня к тебе.
– Кто идет по ягоды с корзиной, не должен думать о шкурах медвежьих. Кто идет на медведя с рогатиной, не должен набивать рот ягодами, сколь бы сладкими те ни казались.
ты сам продвинулся по времени совсем близко в выходу
Девушка не митинговала, она всего лишь была рядом с ними и ожидала молодого человека, но внезапно приехали лица правоохранительных органов, и увидев, как они обращались с пожилой женщиной, отстаивающей свою позицию, она не выдержала и попыталась оказать сопротивление, но она поплатилась за это жизнью.
Люди слишком быстро делают выводы. Со знанием дела они готовы осудить практически любого.
Казалось, помнишь каждую подробность, но время сделало воспоминания расплывчатыми как выцветшие старые фотографии.
Затем она удалилась, ведя Мелисент под руку. На пороге они столкнулись с Элисом, который с надеждой заглядывал девушке в лицо. Она прошла, не взглянув на него, и даже подобрала юбки, чтобы не коснуться его. Он был слишком молод и простодушен, чтобы понять, что она питает ненависть и отвращение скорее к себе, а не к нему...
Любовь может быть и безумной, и переменчивой, страсть же всепожирающа.
Друзья-сослуживцы по сравнению с просто друзьями – все равно что гамбургер по сравнению с натуральным бифштексом: вкуса никакого, в желудке тяжесть, но о голоде забываешь.
Но и об этом не в полную силу думал. Поскольку слышал, что если отключить мозг полностью, то энергопотребление его падёт до нуля, энергия перенаправится, и ты почувствуешь удивительный душевный подъём, такой, что можно даже взлететь. Ну или ещё чего полезное.
Общество есть сумма наших выборов
Если ты ни во что не веришь, – сказал он через плечо, – тебе нечего терять.
Невозможно ненавидеть того, кого понимаешь.
В конце концов, удовлетворение чужого любопытства не стоит твоей боли. Особенно если та сильна.
Я бог смерти, - отрезал Гадес, - а не милоты.
У Него пристальная голова, рассеченная пробором с спокойной истерикой в прорезах глаз, холодной, как блики на стали. Она — нечто фейерверочное, форма облачного моста, искривленная нервностью любовной спешки, угорелой суеты бульварной необходимости немедленной жизни. Жесткая немощь его бесподбородочного счастья при блеске наркотического магния въедалась в мрачные обои темных туманностей дней масляно-бесчисленной гладью узкоколейной реки с радужными разводами любовной нефти, стоячей канавы воспоминаний с чудовищным всплеском зоологического страдания, принявшей в свою дымчатую глубь стальные клочья теологических зорь, понтонных могил туч, невидимо бороздящих глубокое русло. Никогда не был этот человек собой, подобно тысяче заспанных смертью и простуженных жизнью агентов гудящего, как фабрика, города; сам был своим некто, на лазурной одежде неба, сине-эмалевом своде проникновенной профанации настоящей скорби чертил, ослепший от мерцания свечей, смеющихся чертей идеального человечества, как школьник мелом на засаленной спине лысого математика — этой зазубренной отмычкой несгораемого шкафа человеческой вечности, выроненной тюремщиком; некто, сожженным огромной слезинкой, граненой из огненной радуги неплачущей скорби Бога; некто, впервые растерявшимся от вопля при взрыве недостроенного пролета сумасшедшего моста человечества с коваными рельсами нервов на шпалах прессованных сердец к колонизированному ангелами солнцу. Чертил со свистом на громком небе моем ракетные орбиты Данииловых письмен.
- Люди не умеют отпускать, - в голосе Дагервуда возникла какая-то новая нота - тревожная, от которой хотелось поёжиться. - Они слишком привязаны к другим людям, вещам, чувствам, привычкам. А ведь умение отпускать - первое, чему всем стоит научиться. Чтобы выжить, надо меняться. Чтобы изменяться, надо отпускать.
- Может, вы просто никогда не любили? - пробормотала я, рассматривая пол под ногами. - Я не хочу отпускать тех, кого люблю. Я хочу делать их изо всех сил.
- Да. Я понял. Даже против их воли.
«Как жаль, что тем, чем стало для меня твое существование, не стало мое существованье для тебя».
«…Здравствуй, дорогая Жучка!
…Я уже месяц и десять дней в армии. Успела насолить румынам и немцам, побывала на передовой. Они, гады, присыпали меня землей два раза. Теперь в госпитале. Через два дня выхожу, иду в свою часть, где моя специальность – боец-снайпер. Думаю, если не убьют, быть в Берлине, отлупить немцев и вернуться в Киев. Расчет у меня простой – 1000 немцев, а тогда я уже дешевле свою голову не ценю. Можно сказать, раз оценила свои способности и больше не отступлю. Словом, не скучаю. Житье-бытье веселое.…
Если Моржик с тобой, пусть пишет. Скажи ему, что я повоюю за себя и за него, только пусть учится хорошо, только на отлично, чтоб мне не стыдно было… Обо мне не думай. Пуль и Гитлера для меня нет. Целую крепко-крепко. Моржику особый поцелуй прямо в нос. Твоя Люда. 27/VIII-41»© Из впервые опубликованного письма Л. М. Павличенко старшей сестре, Беловой В. М. // Центральный музей Вооруженных Сил Российской Федерации, фонд № 4/18680.
Спирт был запрещён, и поэтому торговали им буквально всюду, даже в аптеках.
Самое красивое - когда у него улыбаются глаза