Я все жду, когда Оля начнет говорить, но вместо этого она, кажется, пытается выдавить слезу. Я едва удерживаюсь от того, чтобы не закатить глаза. Предсказуемо! И противно до жути. Я раньше велся на это. Пока пелена с глаз не сошла. Просто думал, что вот передо мной ранимая девочка, с ней нельзя иначе, нужно бережно, аккуратно, пылинки сдувать, не расстраивать, чтобы лишний раз не переломить ее.
– Сейчас в шары играют по меньшей мере полдюжины подходящих джентльменов, – строгим голосом сказала Лилиан. – И играть с ними гораздо полезнее, чем читать в одиночестве. – Я ничего в этой игре не понимаю. – И прекрасно. Попроси их научить тебя. Ничто мужчины так не любят, как учить женщин.
Хорошее дело — служебные протоколы. С тех пор как рядовым сотрудникам категорически запретили общаться с журналистами, перекинув все коммуникации на пресс-службы, включенной камерой телефона можно было изгнать почти любого стража порядка.
Ноги просто отказывались слушаться. Выговор им за это. Ишь, взяли моду, чуть что – перестают повиноваться, мол, барахтайся, хозяйка, как хочешь, а мы дрожим, нам тебя держать – ну вот совсем никак.
Я хочу хоть с одним человеком обо всём говорить как с собой.
– Скажи, как получается, что не злой человек, не подлец, не жадный в целом, и вот так незаметно, обыденно, садится на шею другому? – проговорила я
Люди всегда перво-наперво обращают внимание на дурные вести. Они их будоражат, независимо от того, правдивы они или нет.
Я заплакала… От несправедливости жизни, от невозможности хоть что-то изменить, от бессилия…
Пожалуй, можно было сказать, что это были слезы смирения и понимания – ничего исправить нельзя…
Если кошачий бог существует, то он не внял моим молитвам.
– У меня с собой есть пара книг, – замялся Ирвин. – Но это не развлекательные романы, а мемуары известных дипломатов. Вам это, наверное, будет неинтересно.
– После восьми месяцев без чтения меня устроит всё, что напечатано буквами на бумаге, – заверила я.
Лебедя не спрятать в обувной коробке, дельфина не загнать под ковёр.
Предавший один раз предаст каждый раз. Это известно всем, а доступно почему-то не каждому. Вот и расплачиваются потом, идиоты...
Один раз тебя ударили в спину? Что ж ты постоянно-то к этому человеку спиной поворачиваешься?
... мне все время хотелось, чтобы меня одобряли, хвалили, мной восхищались. Это и хорошо, и плохо. Хорошо, потому что заставляло все время держать себя в форме, а плохо, так как бесконечно продолжаться не могло.
И мужчина, и женщина способны отказаться от чего угодно — сами по себе трусы ни с кого не падают. Это выбор. И выбор осознанный.
Они ушли, а Вика хмуро следила за тем, как медленно тает на её новом теле мерцающая магическая пелена. Понемногу к рукам и ногам возвращалась чувствительность, и Вика крепче сжала пальцы, чтобы не выронить тарелки. Мысли Вики были мрачны, как никогда в жизни, и как никогда в жизни она понимала сторонников движения чайлдфри*. Такие «цветы жизни» надо растить исключительно за колючей проволокой!
Гляди, это пекарь Дрочило, ишь какие ручища крепкие! Ты чего хихикаешь? Это от того, что он тесто месит.
В святых местах мы не думаем; мы думаем потом, лежа в постели, когда весь блеск, и шум, и сумятица остались позади, и мысленно мы снова стоим перед почитаемыми памятниками прошлого и вызываем в своем воображении призрачные картины далекой старины.
На войне, как и в жизни, нужно совершать те или иные действия в наиболее подходящий момент.
Воздействуя на какие-то элементы Вселенной, мы неизбежно изменяем и другие, зримым или незримым образом связанные с ними, ее элементы.
Каждый доллар в руке у другого он воспринимал как личное для себя оскорбление, если не мог воспринять его как добычу.
Пока существуют потребительские товары, будет существовать и упаковка.
Он очень вовремя вспомнил правило, одинаково верное для большинства миров: хочешь рассказать кому-то свою историю - сперва выслушай чужую.
Но скоро тебе придется узнать уже не разумом, а чувством всю неизбежную полярность ощущений, диалектику жизни, гораздо более сложную и трудную, чем все головоломные задачи творцов теорий в науке и новых путей искусства. Помни всегда, что самое трудное в жизни – это сам человек, потому что он вышел из дикой природы не предназначенным к той жизни, какую он должен вести по силе своей мысли и благородству чувств.
(...) любовью нужно делиться. (...) Любовь нужно отдавать.
-Как интересно. Вы ищете тайную формулу, а мы- тайный ход,- почти проговорилась Энн. Джулиан схватил сестру за рукав и вытащил её за дверь. -Энн, когда ты только перестанешь болтать? Может, тебе рот зашить? Тогда я точно буду как Братец Кролик, а ты -как Братец Собака.