– Но зелье – точно не отрава? – проявила я бдительность. – Не хотелось бы оказаться в темнице или на эшафоте по обвинению в убийстве.
– Не бойтесь, дитя мое, вам ничего не грозит, – терпеливо повторил старик. – Помолитесь и ступайте с миром, положившись на волю богов.
«Это реплика из другого спектакля», – насмешливо подумала я. Похоже, старикана так утомила беседа с наивной дурочкой, что он уже даже не задумывался над тем, что говорил. Вот и добавил последнюю фразу по привычке.
ну как объяснить мужчине, который тебе безумно нравится, почему ты не будешь делать то, что тебе ужасно хочется сделать.
- Иногда я думаю, что самое трудное - ждать, пока мы сами сделаем свои выводы.
Дары князю на поправку остались, а мы с Чалой в родной лес отправились. Воевода уж не останавливал, а князю и вздохнуть не дали — такой вой поднялся. Прислужники да сродники князевы от радости голосят, девки с горя — жених-то какой из рук уплыл.
Как же замечательно было гулять полупьяным с лимонадом душной ночью среди сверкающих сланцевых булыжников Рима под чьей-то обнимающей рукой.
А если стал порочен целый свет,
То был тому единственной причиной
Сам человек: лишь он – источник бед,Своих скорбей создатель он единый.
(Ч. 16п., 118)
успешные люди не рождаются успешными. они становятся такими благодаря приобретению привычки делать то, что очень не нравится делать неудачникам. успешным людям и самим далеко не всегда это нравится, однако они берут себя в руки и делают, что надо.
Каждый заслуживает крошечный шанс на то, чтобы искупить свои ошибки.
Я никогда не обращала внимания на то, что Маринка дарит мне книги из библиотеки её бабушки или домашний цветок в обрезанной пластиковой бутылке. Знаки внимания и дружбы были многократно важнее. Только больше я не вижу за этим скупердяйством ни внимания, ни дружбы. Одно сплошное потребительство. Сегодня она прилетела в гости, наспех вручила мне три подвядшие хризантемы и набор кухонных полотенец. Заключила меня в удушающие объятия, чтобы я не принялась рассматривать её дары. Неужели она держит меня за полную дуру?.. Острее всего царапает мысль, что это не она держит меня за дуру. Это я позволяю так с собой обращаться. Ради эфемерной дружбы, которая обросла ценниками со всех сторон.
– У неудачников тоже есть ангелы-хранители, только у них крылья из задницы растут.
Сейчас тот замечательный период, когда все согласны, что недавние ужасы не должны повториться... Но обычно общественное согласие недолговечно. Мы - непостоянные, тупые твари со слабой памятью и талантом к самоуничтожению.
— Элина, доченька! — когда в приемную завалилась Латимерия Поликарповна и выложила на мой стол своего ручного хорька, я даже не удивилась. Какой четверг без появления любимой свекрови?
— Что Вы так кричите, мама? Глухих нет.
— Глухих нет, а беременные есть!
– Жил-был на свете Потерянный Мальчик.
– Совсем потерянный?
– Нет, не совсем. У него был Волшебник.
Короткий «Мяв», и Лиля, со смешком, поправилась:
– Два Волшебника. Они забрали этого Мальчика к себе, и многому его научили.
– Чему?
– Самому важному Волшебству! Быть сильным и смелым, верить в добро и помогать тем, кому нужна помощь. Они очень хорошо жили, пока старый Волшебник не ушёл в Волшебную страну.
И тут я подумала, а может, ну ее в баню эту оригинальность? Отныне буду писать о безобидных барышнях, которым беспрерывно изменяют мужья. На моей кухне они будут рыдать и сжимать в кулачках положительные тесты на беременность, а не запугивать посреди ночи острым топором. Я уже и название для книг придумала:«В презервативе (не) измена». А что? Классное название. Модное. Или вот еще: «Развод с буровиком. Предатель, забудь про мою скважину».
Любая ошибка в прошлом простительна, если в настоящем вы делаете всё, чтобы в будущем она не повторилась…
Часы отдыха были ценны еще и тем, что их всегда не хватало
Счастье - это роскошь для ленивых..
«как лучше» не бывает. Это мы так хотим. Мы думаем, что знаем, и ошибаемся в девяноста девяти процентах. Мы можем знать только «как лучше» для нас, и все. И точка.
Нужно уметь уходить. Особенно из тех мест, где вас не ценят по достоинству. И от людей, которые лицемерят вам в лицо.
Теперь, пока жив этот маленький комочек, она будет жить тоже. Её не коснутся ни яд, ни проклятие, ни время. Её не посмеет поранить ни одно смертоносное заклятие. Не тронет ни зверь, ни птица, ни кровожадная никса. Её не коснутся болезни. Не тронет со временем старость. Она будет молодой и полной сил ровно тысячу лет. Пока, наконец, не наступит черёд кого-то другого хранить этот бесценный дар, доставшийся ей совершенно случайно.
Она не умрёт больше, как он когда-то боялся. Она останется такой же прекрасной, как сейчас. Она сможет всё, что только захочет. Ей подчинится любая стихия. Ей станут покорны моря и океаны, вулканы и лавы, грозы и ураганы, солнце и ветер, дожди и лесные твари. Всё живое отныне будет чуять в ней нечто волшебное. Нечто странное, притягательное и неприкосновенное. Мир непременно узнает её, как только она почтит его своим присутствием, и сбережёт любой ценой своё новое Сердце.
Любовь всегда плохо заканчивается. В конце обязательно кто-нибудь умирает
– Утром мама уедет! – Ты в это веришь? – с изрядной долей скепсиса уточнил Доар. – Нет, но говорят, если повторить желание десять раз, то оно обязательно сбудется.
...но как левше после представления государю, по платовскому приказанию, от казны винная порция вволю полагалась, то он, не евши, этим одним себя поддерживал и на всю Европу русские песни пел, только припев делал по-иностранному: «Ай люли — се тре жули».
- Папа! - Лиззи сползает рук милорда.
- Слушаю тебя, дочь! - торжественно говорит милорд.
- Ты - всё испортил!
- Ты должен опуститься на колено, как принц! Аби должна быть в розовом платье.
- Розовом? - уточнил милорд, слушая очень внимательно.
- Да! Во дворце. Ну, или хотя бы в нашем саду. Не в грязном подземелье!
- Думаю, ты права Лиззи.
равнодушие – один из лучших инструментов охмурения...