– Вы когда-нибудь слышали о деле чайного отравителя?
– Нет.
– Это английский мальчик по имени Грэм Янг. В четырнадцать лет он начал отравлять своих домочадцев. Мачеху, отца, сестру. В конце концов за убийство матери его упекли за решетку. А после того как выпустили через несколько лет, он взялся за старое – продолжал травить людей. Когда его спросили, зачем он это делает, Янг ответил – просто так, потехи ради. И славы тоже. Он был не совсем обычным человеком.
– Просто социопат, – заметила Джейн.
– Прекрасное слово, утешает. Достаточно поставить психиатрический диагноз – и непостижимое тут же становится ясным. Но деяния порой бывают столь ужасными, что объяснить их нельзя. Даже постичь невозможно.
Даже просто в природе уничтожение вселенных должно происходить ежесекундно – например, при распаде нейтронов. И космические лучи высоких энергий, входя в атмосферу, возможно, уничтожают огромное количество миниатюрных вселенных… Но вы же не огорчаетесь по этому поводу, правда, правитель?
– Ну что вы! Отличная мысль! Я немедленно дам указание советнику по пропаганде опубликовать эти сведения и неустанно вдалбливать их в головы обывателей. Жители Трисоляриса должны проникнуться пониманием, что уничтожение цивилизаций – дело обычное, происходит постоянно, каждую секунду.
– Зачем? Чтобы трисоляриане стойко и с мужеством воспринимали мысль о возможном уничтожении их цивилизации?
– Нет. Чтобы трисоляриане стойко и с мужеством воспринимали мысль об уничтожении земной цивилизации.
В каждом решении есть свой риск.
Людская алчность – это сухой хворост, который только и ждет зажженной спички.
«Державин преподал важнейший, доныне кажущийся для многих недостижимым урок: он мог ревностно, упрямо, последовательно служить не только Родине, но и государству, которые досужие мыслители новых времён так полюбили разделять (покажите место надреза! а то всё кажется, что пилят по живому телу), – и остаться при этом великим поэтом».
Последняя шведская инновация, попавшая в центр внимания британской прессы, – Kunskappsskolan (Школы Знания), в которых нет обязательных предметов, учебных классов и расписания, а дети определяют свои академические цели самостоятельно. Если бы школа, в которой я учился, была устроена так же, то в первый же день мы бы полностью реализовали сюжет «Повелителя мух».
Я пришёл к такому выводу: если ребёнок не понимает слов, значит, либо взрослые не те слова говорят, либо сами не знают, чего хотят от ребёнка.
Правда – тоже вполне себе оружие в умелых руках.
Если я задержу дыхание или буду в его присутствии в ватно-марлевой повязке, может, на меня не будут действовать эти проклятые феромоны? Представила себя в противогазе, а главное – выражение лица киару, если я на следующую встречу приду именно так, и с трудом удержалась от неуместного смешка.
Понять, что я ещё очень многого не видела, не испытала и не попробовала. Куда повлечется мое сердце, если я не знаю ещё стольких дорог? Где будет моя следующая остановка, если я пока не трогалась с места? На какие кручи взберусь, если не вижу веревки, чтобы за неё ухватиться?
Но никаких скандалов. Юрий Николаевич оберегал покой семьи.Никаких детей на стороне. Диагноз: кобелизм в терминальной стадии без последствий.
Артур Лишь должен был отправиться в Марокко, но повстречал в Париже испанца, и с тех пор его никто больше не видел!
Исследования рынка показывают, что жидкие суперфуды ассоциируются у людей с безрадостными литературными антиутопиями
представьте, что на самом деле никого и ничего кругом нет, весь мир – плод вашего воображения. А если это так, то того злодея и мерзавца, который вам встретился, не существует. Это вы его придумали.
самый лучший путь получения энергии - это, конечно, позволить солнцу войти в глаза, особенно в левый.
Конечно, трудно представить Пьера Безухова, выпускающего газы в момент, когда он в бешенстве хватает мраморную столешню и разбивает ее у ног Элен с криком: «Я тебя убью!»... Увы, дело тут не в Толстом, а в отношении русской литературы XIX века к телесности. Даже вспотеть было невозможно героине романа, не то что пукнуть...
-Прыгай,-приказал мне Себастьяно почти беззвучно. Он глянул на меня через плеяо. То был взгляд прощания. Я люблю тебя, -сказал он одними губами. -Навсегда. Наши ы сцепились на крохотндй э, бесценный, страшный миг.
Он попятился с крыльца, как уличный торговец щетками, которого прогнали.
– Ты уже знаешь то, что тебе знать необходимо, парень. Большего пока не надо. То, о чем ты спрашиваешь, пока… – Дай угадаю, тоже тайна? – Так всегда с тайнами. Они ведь не умирают. Стоит одной вспыхнуть пламенем, как ее место занимает другая.
Если онкологического больного не лечить, ничем хорошим это, как правило, не кончается.
— Довольно! — воскликнул вдруг Слизнорт, поднимая перед собой трясущуюся ладонь. — Право же, дорогой мой мальчик, довольно. Я старый человек... я не хочу слышать... не хочу слышать...
— Я и забыл, — солгал Гарри, которого вел за собой «Феликс Фелицис». — Вы ведь любили ее, верно?
— Любил? — переспросил Слизнорт, и глаза его до краев наполнились слезами. — Я и вообразить себе не могу человека, который знал бы ее и не любил. Такая храбрая, такая веселая... Ничего ужаснее...
— И тем не менее сыну ее вы не помогли, — сказал Гарри. — Она отдала мне свою жизнь, а вы не хотите отдать даже воспоминание.
Только держать удар надо уметь. Не только когда по морде бьют, но и когда в душу плюют.
Больше всего на свете мне хотелось провалиться сквозь землю. Куда-нибудь поглубже. Меня прилюдно обозвали умной. Какой кошмар!
...сила женщины — в ее слабости и хитрости.
- Кажется, ты сам сказал, что второй этаж в моем распоряжении!
- Он по-прежнему в твоем распоряжении. Но спать ты будешь в этой кровати.
- С чего это вдруг?!
- Я так решил.
- А я не хочу!
- А я хочу! - обороты нарастали, я уже кипела как дедов чайник, Джозеф же только довольно щурился.
- Хоти чего-нибудь другого!
- Например?
- Джозеф!
- Что, Спайра?