Слабый, с надорванным здоровьем, Сезанн начинает новую жизнь. Он знает, он чувствует, что вокруг него подымается многоголосый, пока еще смутный шум, имя которому Слава.
В этих зарисовках, где Гарик был главным героем, себя – отца – он вывел в роли как минимум покорителя Севера, а то и космонавта. Маму сделал ласковой, нежной, трепетной ланью, которая безгранично любит сыновей и мужа. Гарик в записочках, в коротких фразах в детской тетрадке, казался умным не по годам, добрым и честным мальчиком. Он заступался за младшего брата и очень любил отца, гордился им. В этих зарисовках Игорь описывал ту жизнь, о которой мечтал.
Люди редко поступают спонтанно, обычно они действуют механически. Совершают поступки, руководствуясь привычкой.
- Ах так? Сама выбрала свою судьбу!
И он занес надо мной руку с ножом. Да, выбрала, и именно сама. И ты не смог отнять у меня этого права. Потому что я не раб, а все-таки человек, пусть даже знак красного дракона навеки оплетает теперь мою ладонь.
Я не испугалась и даже ни на дюйм не отстранилась. Еще мгновение – и вожделенная сталь коснется наконец моего сердца. И остановит его, остановит в тот момент, когда оно еще бьется в ритме, заложенном свободным человеком.
Но в этот самый момент с площади неожиданно раздался мужской голос:
- Стой! Я ее покупаю.
— Ты же знаешь, что многие меня недооценивают, — сказала она. — Именно их легче всего обвести вокруг пальца.
Самый любимый может быть только один, надо говорить в единственном числе. Нельзя иметь много самых любимых, потому что тогда не будет ни одного настоящего самого любимого.
Семья, друзья, команда – называйте это, как хотите, но мы стали друг для друга теми, кого всегда и всем не хватает. Если у вас есть хотя бы один такой человек, вы счастливчик.
Этот человек так замысловат – по сравнению с ним лабиринт выглядит финишной прямой.
поймите, чего вам недостает, чего нужно желать и в чем нужно измениться. Научитесь быть недовольным собой. Вы слишком довольны. Вам не нравится то, что с вами случается, а на себя самого вы не умеете посмотреть и не хотите.
Екатерина Великая была «последним царем с яйцами».
Озадаченность — это состояние, когда мы удерживаемся от вывода (от попыток финализации, завершения), пытаясь видеть напряжение (взаимоотношение) сил в системе.
Счастье бывает разное, в каждом возрасте – свое. В детстве думаешь о себе; в юности думаешь о том, как приобщить близкое тебе существо к своим радостям; в зрелом возрасте надо уже думать о том, что твоя собственная жизнь – удалась она или нет – неумолимо идет к концу и тебе следует заботиться исключительно о счастье ближнего своего.
Человек не есть центр жизни, Он есть лишь часть природы. Человек не может называться таковым, Если он не живет в гармонии и истине Нужно выходить за пределы сущности вещей, Чтобы понять их истинную ценность: Самые важные вещи это те, Что кажется ничего не значащими.
- Мне кажется, часть танца, где мы стоим, - моя любимая. - И её вы освоили мастерски, - улыбаюсь я.
11.6.60.
Я разыскал материал, за которым охотится Дуэйн! Это было в книге «Апокрифы. Дополнения к „Книге закона“» Алистера Кроули. Мне следовало раньше догадаться, что подобную информацию можно найти именно у Кроули, этого самозваного мага нашего столетия, который кое-что знал о подобных делах.
Провел пару часов, сидя на веранде и размышляя. Сначала я собирался придержать информацию, но маленький Дьюни так упорно старается раскрыть эту местную тайну, что, на мой взгляд, имеет право знать все. Завтра я отвезу ему книжку и познакомлю парня со всем отрывком о «талисманах». Раздел, посвященный Борджа, мне показался довольно странным.
Приведу здесь несколько абзацев, имеющих, по-моему, прямое отношение к делу.
В то время как Медичи предпочитали связываться с миром магии, используя традиционные талисманы в виде различных животных, известно, что семья Борджа на протяжении большинства плодотворных столетий эпохи Возрождения (плодотворных, разумеется, с точки зрения высокого Искусства) предпочитала прибегать к помощи совершенно иного талисмана, не имеющего отношения к живому миру.
Легенда гласит, что ими была выбрана так называемая Стела Откровения – одна из святынь Древнего Египта, украденная в пятом или шестом веке христианской эры из храма Осириса. Стела Откровения надолго стала источником могущества для семьи Борджа, выходцев из испанской Валенсии.
В 1455 году, когда один из членов этого древнего рода чародеев стал папой, великая ирония его возвышения состояла в том, что этим достижением он был обязан темной силе ужасного символа дохристианской эпохи. И первым актом этого папы был указ о сооружении колокола. Почти нет сомнений в том, что этот колокол, привезенный в Рим незадолго до кончины папы Борджа, был отлит из металла расплавленной Стелы Откровения, которая таким образом приобрела новую форму, более приятную глазам христиан и более доступную пониманию людей, с нетерпением ожидавших прибытия святыни.
Этот колокол, как говорили, значительно превосходил своими размерами любой из подобных магических объектов, имевшихся в те дни почти в каждом из мавританских или испанских королевских дворов. Видимо, Борджа смотрели на такие вещи по принципу: «Все поглотим и все породим». В Египте Стела Откровения была известна как «корона смерти», и ее необыкновенная трансформация была предсказана в «Книге бездны».
В отличие от талисманов живой природы, которые по своей сути были не более чем медиумами, Стела, даже став колоколом, требовала жертвоприношений. Согласно другой легенде, дон Алонсо Борха, перед тем как отправиться в Рим на конклав 1455 года, принес в жертву колоколу свою новорожденную внучку, и, как известно, на этом конклаве именно его, вопреки всем ожиданиям, избрали папой. Впоследствии, однако, дон Алонсо, а точнее, папа Каликст III, видимо, утратил интерес к подобным занятиям либо счел мощь Стелы исчерпанной его собственным приходом к власти. Как бы то ни было, жертвоприношения были отменены. Папа Каликст III умер, а колокол был перевезен во дворец племянника дона Алонсо, Родриго Борджа, римского кардинала, преемника архиепископа Валенсийского и ближайшего прямого наследника династии Борджа.
Но, как гласит легенда, Стела – или колокол, в облике которого она теперь пребывала, – по-прежнему требовала жертв.
Я ИСКРЕННЕ ХОТЕЛА, чтобы все авторы любовных романов начали использовать на своих книгах что-то вроде наклеек с предупреждениями типа: «Эти глупости никогда не случатся с вами в реальной жизни». Кажется, такая мелочь, а ведь она могла бы спасти меня от пустых ожиданий и беспочвенных надежд на то, что мои новые отношения могут закончиться иначе, чем все предыдущие.
С другой стороны, встречать надо по одежке, а провожать пинком под зад.
Мне и раньше приходилось находить объяснение всяким мистическим происшествиям, – подумала она, – но вот изображать привидение сама я буду впервые!
Народы не процветают под гнетом тиранов, Ализейд. Они не делают прекрасных открытий, когда все их силы брошены на то, чтобы выжить, не придумывают ничего нового, когда ошибка карается копытами каркаданна.
Жертвы, как правило, не верят, что именно с ними творится нечто немыслимое, и вместо того, чтобы попытаться спастись, необьяснимым образом делают шаг навстречу судьбе.
Польский историк и неоконсерватор Леопольд Лабедз писал в 1984-м в Encounter: "Оруэллу была интересней проблема технологии власти, чем власти технологий… Большой Брат — это не Далек". Но когда учитель в Нью-Йорке в 1982 году дал сорока девяти студентам задание по этому роману, только один из них посчитал роман антикоммунистическим. Всем остальным произведение напомнило о ЦРУ, ФБР, Уотергейте, ТВ и компьютерах. Книгу уже тогда начали воспринимать по-новому.
этот мир – помойка, да, да, мусорное ведро, в компании зеленых бутылок у задней стены, тускло светящих сквозь зеленое стекло голых лампочек на потолке
Ожирение - это полнота, дошедшая до такой степени, когда она оказывает разрушительное воздействие на состояние здоровья.
- Жить с ненавистью, - говорит Сигруд, - это все равно что хватать горячие угли, чтобы бросать их в того, кого считаешь врагом. Кто из вас сильней обожжется?
"Между принципами и людьми всегда нужно выбирать последних." "Дома так быстро умирают, если в них нет человека." "То, что не убивает нас, остаётся с нами до конца."