Уж лучше быть одинокой, чем позволить разбить себе сердце.
— Скажи, — прервал недолгое молчание хранитель, — неужели ты действительно никогда не мечтала о волшебных мирах, полных магии и чудес?— Никогда, — соврала я.— Но мечты ведь дают людям крылья…— Ага, только потом они ломаются о реальность. Не суровую и жестокую, как любят говорить многие, — а вполне обычную. Земную. По мне, лучше не иметь крыльев, чем иметь и потерять их.
...Элин отложила свое рукоделье, подошла к мужу, присела рядом с ним на стоявшую у неразожженного очага скамью и нежно обняла его.
— Хью, милый, — шепнула она, — мне надо тебе кое-что сказать. Но только тебе — Николас не должен ничего знать, во всяком случае пока все не уляжется и не станет на свои места. Может, ему лучше было бы вообще так ничего и не узнать, но он, наверное, со временем сам догадается, по крайней мере кое о чем. Но ты нам сейчас очень нужен.
— Кому это нам? — спросил Хью, обнимая жену за талию и привлекая ее к себе. Он как будто не был слишком удивлен словами Элин.
— Мне и брату Кадфаэлю, кому же еще?
— Так я и думал, — с улыбкой сказал Хью, — а я-то сдуру еще недоумевал: ведь он больше всех хлопотал вокруг Хумилиса, носился с этой поездкой, а потом сгинул невесть куда. Непохоже это на него, наш Кадфаэль никогда не бросает дело на полпути.
— А он и не бросил. Сейчас он заботится как раз о том, чтобы оно благополучно завершилось. Так что, если малость попозже услышишь, что кто-то возится в конюшне, не спеши поднимать тревогу. Будь уверен, это Кадфаэль ставит лошадь в стойло, а ты ведь его знаешь — он сначала о коне подумает, а уж потом о себе.
— Сдается мне, что твоя история будет долгой, — промолвил Хью, — не худо, чтобы она оказалась к тому же и интересной.
Нежные, шелковистые волосы Элин коснулись его щеки. Он обернулся и ласково поцеловал ее в губы.
— Конечно, тебе будет интересно, ведь речь пойдет о жизни и смерти. [...]
— Ну-ка, — попросил Хью, ухмыляясь, — расскажи мне, как же все обстоит на самом деле.
Элин уютно устроилась в объятиях мужа и поведала ему обо всем.
Эми бросила на Широ лукавый взгляд. — Если вороны любят ветра океана, драконы – волны, то что по душе девятихвостым лисам? — Хм-м. Ну, я всегда хотел увидеть вулкан. — Вулкан? — Во время извержения, – Широ потер челюсть ладонью. – Если я такой и видел, то пока не помню. — Видимо, сгореть дотла тебе не страшно.
Многие согласны с тем, что намерения Ордена были благими, но методы, использованные для достижения этих целей, вызывают серьезные вопросы о том, как она и ее последователи подходили к концепции милосердия.
- Я же говорила, что Кристиан словно бог... А из богов выходят не очень хорошие парни.
И почему боги не дали нам пусть не бессмертия, а хотя бы трех сотен лет, чтобы наслаждаться жизнью, радоваться солнечному свету и весне за окном? Может, хотели научить ценить то, что есть? Или людям всегда и всего будет мало?
– А мне теперь что делать? Тоже делать то, что я хочу? – С нервным смешком уточнила она.
- Да, - совершенно серьезно кивнул Молчанов.
- И как понять, что я хочу? – Назрел важный вопрос.
- Методом проб и ошибок.
Глаза - они как окна: иной раз заглянешь в такое "окно" и увидишь там то, что видеть вовсе не полагалось.
Со сбывшимися желаниями всегда так: после них в душе образуется дыра, которую можно заполнить лишь новыми мечтами и фантазиями.
Кто рано встаёт, тот всех достаёт.
…Папа! Помнишь, в прошлом году ты говорил мне, что я – счастливая, что дожила до двенадцати лет и ни разу не видела ни одной смерти. Ой, папа, сколько я ее вижу теперь!
Кто-то готов прощать любые прегрешения, кто-то наоборот – даже малейший проступок к преступлению равняет, хотя любить при этом не перестаёт. Кто-то готов ждать до скончания времён, кто-то…
...него внутри засел идеальный собеседник, который задаёт каверзные вопросы и поддерживает интересный разговор.
Если люди говорят или делают глупости, да еще при том агрессивны, лучше всего на них действует начальственный тон. Они сразу сдаются.
Странное чувство, когда ты больше не можешь быть цельным без кого-то другого.
Как сделать так, чтобы не стареть в одиночестве, чтобы не болеть в одиночестве, чтобы никогда не вызывать у своих детей раздражения или жалости, а только уважение и радость от того, что родители еще рядом…
Если жизнь у вас сейчас тяжела, ведите себя соответствующим образом. Вы сейчас споткнулись, но пришли в себя и продолжили, разве не так?
Он – шпион Норрийской империи, да еще маг-стихийник в придачу. А тут я, вся такая красивая, с угрозами и шантажом.
– Тихо.
Все и замолчали. Включая единственного попугая, огромную птицу с ярко-красным оперением, принесенную дэром Гроббе, дабы несколько оживить пейзаж. Ну и придать парку хоть какой-то налет цивилизованности.
Попугай имел массивный клюв, мрачный вид и обыкновение тихонько, но с душою, материться вслед принцессам. Причем это его свойство обнаружилось только сегодня.
Принцессы сделали вид, что не слышат.
— Ты и я - мы, как шестеренки. Если одна деталь ломается или выходит из строя, механизм перестает работать. Есть два варианта: ремонт или замена. Так вот, в нашем случае, возможен только ремонт и никак иначе. Понимаешь?
В его ясных глазах, цвета стали, я не видела очевидных вещей - обиды, например. Под бдительным взглядом этих глаз, я снова почувствовала себя некомфортно, мы несколько минут разглядывали друг друга в шуме улицы и собственной тишины. Как много я хочу ему сказать, но никогда не скажу. Никогда не признаюсь. Это невозможно. Все, что мне остается, это жить по старым правилам.
— А если ремонт обойдется слишком дорого, тогда что? — Задаюсь я вопросом, прищурив глаза.
— В нашем случае, Жека, цена не имеет значения. Потому что мы устанавливаем ее сами.
— Это же извечное женское состояние, разве ты об этом не знал? Ну и ну, сколько тебе лет, что до сих пор не понимаешь тонкой женской натуры? Еще скажи, что наивно веришь каждому слову, изреченному женским полом и внимаешь ему, открыв рот… не поверю, так и знай! Да в жизни ни одна из нас вот так запросто не выложит тебе свои истинные мотивы самых простых поступков и не расскажет то, что на самом деле движет ею. Ну уж извини, — я деланно развела руками и тяжело вздохнула, — таков женский род от мала до велика. За простыми словами мы прячем все сложности, в словесных наворотах укрываем простоту, чтобы изобразить великую тайну, делаем вид, что нам безразлично то, без чего не можем жить и хотим иметь совершенно ненужное, умирая от жадности. Вот такие мы, единственные и неповторимые, умные в малом и глупые до упертости, когда дело касается вас.
И эта самая простая и самая логичная догадка угнетала сильнее ядов и микробов: как же он со своим революционным опытом не догадался раньше, что бюрократы, профессиональные управленцы – это ещё один, отдельный класс, не менее хищный, чем капиталисты, и гораздо более циничный, чем монархи, ибо, реально управляя государством, бюрократы не несут никакой ответственности перед управляемым объектом и весьма относительную – перед вышестоящим начальством..
Хорошие ругательства никогда лишними не бывают, ситуации в жизни случаются разные…
Эмоции не враги и не друзья. Они приходят не потому, что у вас винтиков не хватает, и не из-за вашей якобы излишней чувствительности, за которую вам пеняли в детстве. Эмоции - это попытка мозга объяснить происходящее внутри и снаружи и придать ему смысл.