Планировать можно что угодно. Но когда происходит что-то особенное, то, чего ты раньше хотела, но не понимала, ещё не могла угадать, пелена с глаз спадает как тяжёлая драпировка, которой прикрыт ещё один таинственный предмет в дальнем углу Ромкиной комнаты. И все предыдущие планы теряют важность. Ты понимаешь — вот оно, то самое. Твоё.
Эдуард упёрся рогом. О королях так не говорят? Ладно. Упёрся всеми зубцами короны.
Все с волнением в крови
Ждут царевниной любви,
Конкуренция такая —
Прям хоть дустом их трави!
Достойных противников надо уважать.
— Отрицательный результат — тоже результат...
... прораб был человек бывалый и давно уже завёл себе железное правило ничему на площадке не удивляться, а то удивлялка сломается!
Солнце заходит, и мы прощаемся с Мальдивами. Тысячи лет солнце указывало путь мореплавателям; для солнцепоклонников его небесная дорога над экватором была священна. Именно там, где экватор пересекает архипелаг, расположены острова, на которых мы находили камни с солярными знаками.
- Интересно, кто сказал, что труд облагораживает человека? - Тот, кто не трудился ни минуты, поверь мне!
...«Надо тщательно взвешивать последствия каждого, даже самого скромного, пешечного размена: простой рефлексивный обмен пусть даже слабой пешки на левом фланге может рикошетом ударить по вашему правому флангу, так как пешка противника, сдвинувшись с места, освободила горизонтальный путь ладье»Д. И. Бронштейн. «Самоучитель шахматной игры», 1981....
Хочешь спрятать — поручи взрослым. Хочешь найти — поручи детям.
Теперь напишу о том, что интересует тебя больше всего, о женском вопросе. Как и надо было предполагать, волнует это меня чрезвычайно. 2½ года женитьбы ко многому приучили мужское тело. Это не страдание и совсем не боль, но маленькое непрерывное неудобство, немного его, но всю психику ведет на поводу, а это самое плохое. Ум не идет по своему проторенному пути научного интереса и логической работы, а все старается свернуть на свое. По привычке набрасываюсь на новую книжку журнала и с удивлением замечаю, что сначала читаются рассказы, что с нетерпением ищешь рассказа, где бы соблазнительно говорилось о женщине, в литературе ищешь то же, что на душе. В первый раз экономическая статья осталась непрочитанной. В солдатских рассказах слушаешь только солдатскую немудрую любовь. Когда на улице по вечерам затрагивают, я с волнением ускоряю шаги. Скажу тебе еще что – в одну из нестерпимых минут – ты знаешь что! ты все знаешь. И это оказалось противно и грязь. Любовь не создана для одного! Не сердись за откровенность. Я все тебе говорю. …Ведь правда, что женщина однолюбка, что так и должно быть, но зачем мужчина все и всегда может? Зачем в его душу вложено так много ненужной энергии и всеобъемлющих стремлений. Всеобъемлющих в прямом и переносном смысле. Я знаю, что здесь говорю об одном из основных загадочных несоответствий природы. Что, создавая этот пункт, природа так же ошиблась, как и в некоторых других пунктах… Твоему телу было уже причинено столько боли, будет еще больше, устроено это тело также недостаточно чистоплотно и удобно, мое тело нисколько не считается с его душой и тянется слишком смело на все четыре стороны. Не так все это. Богу необходим был лучший советчик и архитектор…
Но Аулию не интересовали ни бусины, ни молитвы. Желала она только двух вещей: или ухаживать за чужестранцем, или спать. Потому что снились ей отнюдь не только кошмары: порой ей являлся город, полный чудес, — будто огромное селение, по которому шагал чужестранец. В этом селении имелись мечети, где люди молились Единственному, но еще — хотя видеть это было странно и страшно — были другие храмы, где на непонятных языках возносились молитвы неведомым богам.
- если бы данное дело было легким, его уже сделал бы кто-то другой;
- если ты всего лишь идешь по следам другого человека, ты уклоняешься от проблем, которые крайне необходимо решить;
- совершенство достигается подготовкой, настойчивостью, концентрацией и стойкостью. Стоит отступиться хотя бы от одного пункта из этого перечня - и ты станешь заурядным.
Он [Альберт Великий] был проницателен и разбирался не только в единорогах, но и в самом диковинной из чудовищ - в человеке.
Эксцентричность - одна из тех английских черт, что выглядят слабостями, но на самом деле таят под собой силу; это признак яркой индивидуальности, замаскированной под странность.
Без формального придворного грима ее угловатые черты больше напоминали мужские, а вот темные глаза, полные боли, принадлежали женщине – женщине, вынужденной выбирать между любовью и долгом.
Текучая натура Майлоу осторожно пробовала и отыскивала в людях их слабые места, а потом, украдкой проникнув к ним в душу и почувствовав, что вполне устроилась, начинала действовать в своих интересах
Есть еще птица лесная завирушка. В книге, посвященной ее повадкам, зоолог Ник Дейвис из Кембриджского университета замечает, что в середине XIX века преподобный орнитолог-любитель “поощрял своих прихожан жить скромно, как завирушка”. Но как Дейвис сообщает в своих полевых исследованиях, завирушка лесная отличается “странным половым поведением и необычайно разнообразной схемой спаривания”. В зависимости от таких факторов, как размер территории самки и насколько боевые качества самца и самки соответствуют друг другу, завирушки могут устанавливать удивительно разнообразные половые отношения: моногамию, одна самка и два самца, один самец и две самки, две самки, делящие двух самцов. Как весело замечает Дейвис, если бы паства преподобного любителя птичек “последовала его совету, приход погрузился бы в хаос”.
У меня от мыслей, видать, стала такая зверская рожа, что азартно торговавшийся лудильщик споткнулся на полуслове и уступил мне набор походной посуды аж по справедливой цене и ни на грош дороже.
– Сюзанна, если дети перестанут задавать вопросы, нас ждет мрачное будущее, – ответила Благочестивая Олсоп.
Мы, как любое живое существо, как любой организм, делаем всё, лишь бы выжить. Ты, я, антилопа в саваннах, рыба в океанских глубинах, бедняк, богач, чернокожий и белый – все мы с самого начала бежим во весь дух ради выживания. И какие бы драмы ни валили нас с ног, мы всякий раз поднимаемся и снова бежим, чтобы нагнать окружающее, которое, как ни стремительно мы несемся, не остается позади. Потому что стоит нам нагнать его, оно ускоряет свой бег, и нам приходится приспосабливаться и нестись еще и еще быстрее. А если нам не удастся больше увеличить скорость, если дух наш не найдет способа подтолкнуть нас дальше, то бег… та самая «гонка вооружений» остановится, и мы умрем, выброшенные на обочину естественным отбором. Вот так все просто…
У сплетни своя логика, не общепринятая.
В тяжелые моменты он будто покрывал раны своей души не бальзамом, а плотным слоем красок, не давая сердцу разбиться.
Еще при жизни он получит прозвища: «Славный», «Блистательный», «Победоносный», «Мудрый»; но одно вскоре возобладает над другими и пребудет в веках: «Великий». Оно неразрывно сольется с именем.
А как она кончает. В жизни я такого не видел. Летит во все стороны, дичает прямо. Как будто ее током бьют. И такие у нее спазмы начинаются, в лице, в шее, в ступнях. Словно все ее тело пытается сказать «спасибо» и не знает как.