Вы не задумывались, почему порой даже умницы и красавицы остаются рядом с откровенными бабниками, драчунами и морально нестабильными мужиками? Все дело в непробиваемой уверенности большинства женщин в том, что у них получится изменить саму суть своих избранников. Они свято верят в свой талант манипулировать и убеждать.
Можно придумать для себя любые правила и запреты, можно неуклонно следовать принятым решениям и научиться держать в руках собственные слабости и страсти. Можно даже задвинуть в дальний угол сознания горькую правду и жить так, словно ты никогда о ней и не слышала. Но невозможно обмануть саму себя и, как ни старайся, по-настоящему забыть человека, который занимает все твои мысли и мечты.
Человеческая глупость безгранична...
Да за энтого посла
Даже я бы не пошла, —
Так и зыркает, подлюка,
Что бы стибрить со стола!
Он тебе все «Йес» да «йес»,
А меж тем все ест да ест.
Отвернись — он пол-Расеи
Заглотнет в один присест!
Правда не имеет значения, а история всегда переписывается победителями, в их угоду.
От удара в спину не защититься, если не знать с какой стороны последует нападение.
Вышеназванный Даани бросил на Ижэ быстрый, но чрезвычайно красноречивый взгляд. Наверное, примерно так смотрел бы управляющий сгоревшего дотла поместья на случайно уронившего свечу идиота-хозяина, который на полном серьёзе говорит что-то вроде: "Зато я привёз материалы для капремонта. Цените мою заботу!".
И почему мне никто и никогда не объяснял, чем платят за любовь демона. Это надо заучивать любой девице. Меня научили всему: этикету, игре на нервах и других инструментах, магии и колдовству. Всему, что должна знать благородная дева. Но не научили бояться.
Наверное, меня неправильно воспитали.
Война превращает людей в животных- озлобленных и диких, для которых морали просто не существует.
Какая бы женщина ему ни попадалась, алгоритм всегда был один и тот же: набивание цены в начале, восторг и любопытство, когда мужчина изобразил заглатывание наживки, и путь в кровать. Последнее чаще в два этапа: вначале ресторан, потом койка, будто это путь к женскому сердцу лежал через желудок, а не к мужскому.
— Но ты прекрасно знаешь, что репутация нарабатывается годами, а уничтожается в один миг.
Я знал, что Далмау не читает моих книг. Он держал их нетронутыми в безупречном порядке на верхней полке книжного шкафа в кабинете. Слева от Модильяни. Но я дарил ему свои книги не для того, чтобы он их читал.
Жизнь может дать только одно облегчение — кишечника.
«Ноль. Ничто. Меня никогда не было. Мы являемся кем-то, если после нас что-то осталось. Мы бессмертны в частицах себя, которые создали. Не позволяй себе стать никем...Всё тлен.»
...меня либо поимели, либо нет, и я решила думать, что нет. Я умела убеждать людей в чем угодно, но это будет высший пилотаж: убедить себя, что я поступаю разумно. Непорядочно, но разумно.
Больше двадцати. И это уже старость...
– Поверь мне, для того чтобы исчезнуть, деньги не нужны.
Вы живете, ни над чем не задумываясь, ничего не стараясь понять. Живете как живется. Не спорьте со мной «Вы говорите, что вы барахтаетесь. Но чего стоит ваше барахтанье? Будьте искренни с самим собой хоть одну секунду, и вы увидите, что я говорю правду.
Надо сказать, что шесть лет совместной жизни не проходят бесследно. Для меня ее уход был тяжким ударом, и с тех пор я все еще не пришел в себя. Так что моя прическа – последнее, что меня интересует.
«– Итак, она прокляла тебя, и ты должен выполнить задание, – задумчиво произносит Харпер. – Почему ты мне не скажешь, что это за задание?
– Я выяснил, что если раскрыть суть задания, то это самый верный и быстрый способ провалить его.
– Почему? Что я такого должна сделать? – требовательно спрашивает Харпер. – Влюбиться в тебя?
Я вздыхаю. Харпер продолжает изучать меня; ее глаза прищурены.
– Теперь мне понятно, почему ты без рубашки.
– Вы кричали, – защищаюсь я. – Долго и очень громко. Вы бы предпочли, чтобы я потратил время и оделся полностью? Просто чудо, что я не нашел вас лежащей лицом вниз в куче с потрохами.
Харпер морщится.
– Давай не будем употреблять такие слова, как «потроха»?
– Неужели на вас так легко повлиять просто с помощью обнаженного тела?
И без того розовые щеки девушки краснеют, и она отворачивается, чтобы взять рогалик со стола.»
Дуэйн вернулся к чтению отрывка из Бенвенуто Челлини.
В поисках вдохновения и сюжетов для фресок в апартаментах Борджа Пинтуриккьо по приказу понтифика спустился в Мертвый город, расположенный под землей Рима. Но отправился он не в те катакомбы, где покоились освященные останки христиан, а в район раскопок на месте и поныне величественного в своем славном упадке языческого Рима.
Говорили, что Пинтуриккьо водил в эти подземные экспедиции своих учеников и любопытных художников. Вообразите теперь отблески света факелов на каменных стенах, хранящих память о великих цезарях, проемы дверей, за которыми когда-то располагались жилые помещения, лабиринты переходов, уцелевшие дома и даже улицы мертвого Рима, извивающиеся, словно артерии, под заросшими травой узкими аллеями нашего живого, но утратившего гордое великолепие города… Вообразите возгласы, раздающиеся, когда Пинтуриккьо, смело разогнав гигантских крыс и стаи летучих мышей, поднимает свой факел, чтобы осветить рисунки, созданные язычниками, жившими здесь более полутора тысячелетий тому назад.
Этот маленький человечек, нечестивый грешник и великий живописец, перенес языческие образы и сюжеты в апартаменты папы Борджа, в его башню. Он покрыл ими стены, арки и потолки личных покоев порочного папы и даже висевший в башне массивный железный колокол, считавшийся талисманом рода Борджа.
...он настолько же восхищался интеллектом своего похитителя, насколько презирал умственные способности сил правопорядка.
Любовь до тоски гробовой , или как там говорят?
Но я скажу вам одну вещь - возможно, самую важную вещь из всех вещей, о которых вообще стоит говорить: ужас - снаружи, ужас - это лишь интерпретация, форма восприятия, а вот спасение - всегда внутри.
...текст - свободная живая штука, которую не нужно из себя выковыривать, нужно ее в себя впустить. ( Алексей Сальников)