— Знаешь, я всегда считала, что самое неприятное в отношениях двоих людей – это равнодушие. Когда одному абсолютно все равно, что другой из-за него может испытать неудобство. Меня с детства учили - к чувствам, времени, интересам людей, а особенно тех, кого ты называешь своими друзьями, нужно относиться уважительно. Поэтому я всегда с вниманием отношусь к интересам другого человека, и того же требую для себя. Если же человек демонстрирует мне откровенное равнодушие – это уже показатель того, что близкими людьми мы с ним не станем.
Смерть не так уж страшна, это трусость делает ее страшной.
- В каждом человеке есть что-то хорошее.
- В Яне хороши только некоторые органы, - гадко спошлила я. - И это не мозг.
Он был в таком настроении, в котором обычные люди начинают жечь ведьм.
Супруга мэра, в отличие от меня, была одета по всем правилам приличия «капусты».
у каждого из нас свои скелеты в шкафу, которые имеют свойство вываливаться в самый неподходящий момент и бить по голове…
Хмель развязывает язык и притупляет инстинкты, он лишает удовольствия и власти над собственным телом.
Увидел, как она раздевается; ее белая кожа блестела, словно жемчужина на фоне синего неба и океана.
— Всегда были пастухи и были стада. Лучше быть пастухом, чтобы не стать скотом на убой.
- Ты была идеальной во всем.
Усмехнулась и подумала про себя: “Но идеальных не любят”.
Вот из плесени кисель!
Чай, не пробовал досель?
Дак испей — и враз забудешь
Про мирскую карусель!
Он на вкус не так хорош,
Но зато сымает дрожь,
Будешь к завтрему здоровый,
Если только не помрешь!..
Теперь я всё поняла... - опустила свою грешную голову Адель. - Никто тебе не поможет, пока ты сама себя не спасёшь из этой клетки. Ключ не у кого-то другого, он у тебя в кармане, надо только достать и провернуть в замке, выворачивая себя наизнанку. Это тяжелее всего - увидеть саму себя, такой какая ты есть...
- Вот женишься, Алешенька, поймёшь, что такое счастье.
- Да?
- Да. Но поздно будет.
Если тебе кажется, будто что-то не так, значит, что-то действительно не так
После Берлина на работе Власову встречали любопытными взглядами и привычным шепотком за спиной. С кем именно она провела два дня в немецкой столице не укрылось от дружной журналистской братии.
Роза, которой Ольга не сказала ни слова о поездке, разводила руками. Другие откровенно пялились то на шею, то на уши, то на пальцы, словно во время перелета рядом с богачом на них сами собой должны были вырастать бриллианты.
- Жестокая ты, Оля, - обняла ее Роза, - хоть бы кольцо от бывшего надела. Какой-никакой брюлик. А то ведь Игореху твоего жмотом обзовут. Не отмоешь потом.
- А может, это не он жмот, а я плохо старалась. Не насосала.
Спал я крепко, пуще водки любил я спать, — за сны любил. Что такое сон, до сего времени не понимаю. И с чего бы это такое странное привидеться может?
Яр Зарецкий хотел быть настоящим мужчиной. Героем, о которых пишут в книгах и о которых снимают фильмы. А он был лишь собой, и это безумно раздражало его.
Ведь настоящее покаяние – это возвращение к состоянию до греха, своего рода преодоление времени. А грех не исчезает, он остается как бывший грех, как – не поверите – облегчение, потому что раскаян. Он есть и – уничтожен одновременно.Мой собеседник кладет свою руку поверх моей, лежащей на подлокотнике, и сильно ее сжимает. В глазах слёзы.– Из того, что вы сказали, я не понял ни слова. Но мне отчего-то кажется, что вы правы.
Но их ко мне влечет, покорных и влюбленных, Сиянье вечности в моих глазах бессонных, Где все прекраснее, как в чистых зеркалах. Шарль Бодлер. «Красота»
Как будто природа сознавала, что на каждого из нас придется достаточно собственного горя, и потому она как бы не обязала нас разделять страдания ближних более того, чем требуется для побуждения нас к их облегчению.
...а вот нечего ходить по притонам с полным кошелём золота и предлагать работу. У преступников появился соблазн упростить себе жизнь и отработать по сокращённой программе. Зачем напрягаться и убивать кого-то неведомого за деньги, если за ту же цену можно убить заказчика? И риска меньше, и нет опасности разглашения.
Как ни странно, неловкая суета с последними приготовлениями сняла напряжение, и за стол все сели вполне умиротворенными. Отец все еще скалился, как Безумный Шляпник, а Делла держала спину так прямо, что по ней можно было угол наклона Пизанской башни высчитывать. Но в целом все было нормально.
Лекарства изготавливались из смеси таких трав и кореньев, как лакрица и сассафрас, зачастую с добавкой ингредиентов, имевшихся в арсенале всякого уважающего себя аптекаря: свежей мочи, растертых в порошок оленьих пантов и коралла, секрета жаб и тритонов. В результате получалось зелье, которое никто не в силах был проглотить, не запивая доброй порцией любимого крепкого напитка горожан – бренди. А если лекарство, сколь угодно мерзкое, все же помогало, то воспрянувший житель Амстердама мог вновь предаться порокам излишества и разврата в двух его наиболее привлекательных местных формах: попробовать на зуб золотую монету и прильнуть к сладким податливым устам, поцелуем сняв с них последнюю каплю вина.
"Будь самой горькой из моих потерь, но только не последней каплей горя..." Шекспир
В отличие от античной Иудеи в современном мире чрезмерно много соблазнов, на которые требуются деньги.