Слухи расползлись потому, что слухи вообще имеют обыкновение расползаться. Слухи воюют с тайнами, выигрывают, порождают новые тайны, с которыми борются новые слухи, и так далее.
Постеснялся хоть посла б!..
Аль совсем башкой ослаб?..
Где бы что ни говорили —
Все одно сведет на баб!
Она посмотрела на меня чуть удивленно и брезгливо, как на кошку, которая в процессе обрезки когтей человеческим голосом заявила, что у нее есть конституционные права. И проигнорировала, продолжив вертеть меня в разные стороны и защипывать бока, словно пыталась их куда-то деть и соорудить на их месте недостающую талию.
Не существует невероятного. Есть – «мало думал» и «плохо трудился».
- Роберт вчера так быстро сматывался, что забыл в холодильнике непочатую бутылку Белуги.
- Какой удобный бывший!
- И не говори. Как знал, что мне нечем будет его помянуть.
Молчание не равнозначно нейтралитету; молчание - это поддержка существующего порядка вещей.
– Я не думала, что вы пожелаете разделить со мной постель, – сказала Джулия, подняв голову. – Я разделил с вами свой титул, дом и состояние.
Молитва приносит больше счастья, чем праздник.
Сойду за настоящую женщину викинга, которая слона на скаку остановит и хобот ему оторвет.
политические игрища очень похожи на песочницу высокого уровня. «Стукни ближнего своего лопаткой так, чтобы подумали на соседа».
Знаете, как говорят: счастливые люди не курят.
Истории – они как люди. Наша любовь не делает их безупречными. Мы склонны ценить в первую очередь достоинства, а на недостатки закрываем глаза. Вот только они – недостатки – никуда не деваются.
— Никогда не извиняйтесь за проявленную смекалку
В голове у меня царил полный хаос. Цвета, текстуры, мысли перепутались. Я снова потеряла ощущение времени и не могла бы сказать, как долго все это длилось – двое суток или несколько минут. Но постепенно я пришла в себя. Услышала тихое попискивание, вернувшееся к прежнему мерному ритму, услышала жужжание дыхательного аппарата и шипение просачивающегося из трубки воздуха, услышала плач Тибо.
... теперь я знаю:
Даже если тебя ломают - ты можешь выжить.
Ты будешь делать выбор, и он будет правильным, потому что он твой.
И никто не имеет права сказать тебе, что ты идиотка, слабая и не уважающая себя, потому что простила и дала шанс.
Трезвеющий народ воспринимал действительность все более критически.
– Меня интересуют сведения о Борджа.
– Борджа? – Арт Макбрайд с интересом повернулся к племяннику. – Ты говоришь о Лукреции, Родриго, Чезаре?.. Об этой семейке?
– Ага, – кивнул Дуэйн, выпрямляясь на сиденье. – Ты что-нибудь знаешь о них? А об их колоколе, случайно, не слышал?
– Нет. О Борджа я знаю не так уж много. Обычную ерунду об отравлениях, инцестах и неправедных папах римских, которых они поставляли в Ватикан. Меня больше интересуют Медичи. По-моему, об этом семействе стоит почитать побольше.
При личном общении способность наблюдать за выражением лиц и языком тела позволяла ему отстранитья от ситуации, но, говоря по телефону, он не мог не распознать в голосах собеседников тысячу оттенков страдания, и это страдание откликалось в нем.
- Извиниться нельзя заставить, как и нельзя заставить простить, - сказал он негромко. - Наказание - это тебе по закону, а по-людски вот что: если она из-за тебя будет плакать, по-другому поговорим.
— Все люди совершают ошибки, родная. Все без исключения. Идеальных не существует. Но есть те, кто делает выводы и извлекает уроки, а есть те, кто раз за разом отправляется на штрафной круг.
В этом парадокс чрезмерности: будучи невыносимой для богов, она ими же и поддерживается в человеке. Человек пытается от нее уйти, боги толкают его к ней. В конечном счете боги не так уж к нам и добры. Даже хуже! Они презирают нас.
"... Полезные для здоровья перекусы – самый страшный обман для худеющих. Миф о «полезности» частых перекусов стал, без преувеличения, легендарным. Если бы нам было свойственно постоянно что-то жевать, мы бы родились коровами..."
Ибо умеренность во всем - не только ясный путь к совершенству, но самый верный и самый скромный.
- Лучший мир приходит не в виде потопа, - вздыхает Ивонна, - но постепенно, капля за каплей. И все же иной раз кажется, что за каждую каплю приходится платить печалью и скорбью. Это нас разрушает.
Нина фыркнула. Если бы мужчины стыдились, когда им положено стыдиться, у них не оставалось бы времени ни на что другое.