Страшны те битвы, в которых принимают участие женщины.
Жизнь в Крейтоне шла своим чередом. Кажется, Полли обрела свое «долго и счастливо».
Некоторые женщины бывают намного умнее и расчётливее своих мужей.
Смерть всегда тяжела только для живых, для тех, кто остаётся.
Самое главное в жизни, все загадки её – хотите, я высыплю вам сейчас?
Не гонитесь за призрачным – за имуществом, за званиями: это наживается нервами десятилетий, а конфискуется в одну ночь.
Живите с ровным превосходством над жизнью – не пугайтесь беды и не томитесь по счастью. Все равно ведь и горького не до веку и сладкого не дополна. Довольно с вас, если вы не замерзаете и если жажда и голод не рвут вам когтями внутренностей…
Если у вас не перешиблен хребет, ходят обе ноги, сгибаются обе руки, видят оба глаза и слышат оба уха – кому вам еще завидовать? Зависть к другим, больше всего съедает нас же.
Протрите глаза, омойте сердце и выше всего оцените тех, кто любит вас и кто к вам расположен. Не обижайте их, не браните.
Ни с кем из них не расставайтесь в ссоре.
Ведь вы же не знаете, может быть, это ваш последний поступок перед арестом и таким вы останетесь в их памяти.
я была на грани очередного срыва, и в тот момент ещё не решила, что лучше — разгромить эту палату или залить её слезами.
А как возлюбить ближнего своего, если он сопротивляется?
Я часто вижу как теряют совесть а вот - как ищут не видел ни разу.
От того, что ты за человек и откуда смотришь, зависит, что ты увидишь и услышишь!
Трудно представить себе разочарование хуже, чем разочарование бойца, чей соперник отказывается от поединка.
"Правильно мыслить - это уже создавать".
Неизбежно что-то ломается, иногда это можно починить, но в большинстве случаев ты понимаешь: какой бы ущерб ни нанесла тебе жизнь, она перестроится и воздаст тебе за твою потерю, иногда самым чудесным образом.
Когда пишешь роман о взрослых, точно знаешь, где остановиться, — на свадьбе; но когда пишешь о детях, приходится ставить последнюю точку там, где тебе удобнее.
- Они забрали мой сажальный камень, - гневно объявил мистер О'Тул, со злобным и коварным намерением обречь меня на пешее хождение.
- Пешее? - переспросил Максвелл.
- Вы, как я вижу, лишь слабо постигаете смысл случившегося. Мой сажальный камень, на который я должен взобраться, чтобы сесть на спину Доббина. Без сажального камня верховой езде приходит конец, и я обречен ходить пешком с большими страданиями и одышкой.
- Ах, вот что! - сказал Максвелл. - Как вы совершенно справедливо заметили, сперва я не постиг смысла случившегося.
- Эти подлые тролли! - мистер О'Тул в ярости заскрежетал зубами. - Ни перед чем не останавливаются, негодяи! Сначала сажальный камень, а потом и замок - кусочек за кусочком, камушек за камушком, пока не останется ничего, кроме голой скалы, на которой он некогда высился. При подобных обстоятельствах необходимо со стремительной решимостью подавить зародыш их намерений.
– Сделайте так, чтобы каждый из вас для меня был важен. В противном случае для меня будут все не важны.
. – Когда же вы наконец перестанете по каждому пустячному поводу ждать от мужчин комплиментов? – На смертном одре, – сказала она и улыбнулась
Мы с матерью Каотора застыли друг напротив друга. Она на меня смотрела - знаете, один из тех колдовских взглядов, под которыми загораются мелкие предметы и убегают испуганные люди.
Только нельзя мужчину заставить силой полюбить ребенка. Даже собственного.
Психолог из моего сына — как из яблочного огрызка атомная бомба.
Я совершенно не собиралась в него влюбляться. Это просто случилось. Но так в любви и бывает, согласен? Она напоминает смерть. Ты знаешь, что однажды она произойдет. Просто не знаешь как, почему и когда.
Все в этом мире имеет цену. Жизнь, любовь, преданность, удовольствие, счастье. Мы всегда платим — свободой, совестью, крушением надежд, разбитым сердцем.
Люди истребляют животных чтобы показать,что просто могут это. Вспомнили себя венцом природы.
— Ох, да каково же старому человеку жить далеко от деревни! Нет, я понимаю, пасека всегда на отшибе… но неужели он там совсем один?
— Один. И ни живой души поблизости. Даже звери сюда не ходят. И пастухи скотину не пасут. Возле Безымянки никого и ловчий не найдет, а живет здесь только Авипреш.
Дождику бы вцепиться в слово «Безымянка» и пристать к бабке с вопросами. Но его отвлекло то, что он увидел впереди меж сосен.
— Говоришь, никого и ловчий не найдет? А что там за люди — вон, глянь…
— Ах, те… Тоже мне люди. Это разбойники.
– Э-э-э… Спасибо, конечно, но чем я заслужила такую милость от тебя, что ты сам мне раскрылся? – как говорится, бесплатный сыр… – Нравишься ты мне… – Ого, этот непробиваемый мальчик покраснел. – Я вижу только часть будущего, но если предупредить, всегда можно помочь. «А не все здесь такие уж уроды», – подумала я, и тут василиск меня удивил. Прижал к себе и нежно поцеловал в щеку, шею, ниже… «Так, стоп! – очухалась я, уже тяжело дыша. – Еще не хватало, чтобы и это чудо при контакте со мной в обмороке непонятно сколько провалялось. Если вообще выживет. Владис все же более опытный маг и взрослее намного», – приняла я волевое решение.
В воздухе чувствуется свежий запах древесины и смолы, и самое время процитировать Ханса Берли, который писал о запахе поленницы: «Как будто сама жизнь проходит мимо тебя, босыми ногами, каплями росы в волосах… запах свежих дров – это последнее, что уйдет из вашей памяти, когда финальный занавес будет опущен».