Видеть себя лишний раз не нужно, важнее себя ощущать.
...скука вызывает усталость, а усталость – враждебность.
Валютой нового мира сделался голод, рабочими инструментами – автоматы, пули и мачете.
когда ему попадалась хорошая книга, написанная с любовью к читателю и позволявшая смаковать подробности, диалоги, мысли персонажей, он уносился в неведомую даль.
– За что пьем? – спросил президент Джим. – За то, чтобы мы помнили, сколько нам лет, и выбирали задачи по силам. – Хороший тост
Смерть, где твое жало?...Ад, где твоя победа?
Все божьи твари сейчас спят.
Человек, обрекающий на смерть беззащитных людей, не должен править ничем.
Доверяйте своим ощущениям. Пусть другие говорят, что хотят. Это совершенно неважно. И для пишущего, и для читающего нет критерия важнее, чем собственные чувства.
– Королева должна быть, как красивое украшение, – сверкать и молчать.
Большинство людей, очевидно, перестали бы считать, дойдя до семи. К этому выводу Гарри пришел, прочитав обширную литературу по логике и математике: семерка была единственным числом, которое люди способны оценить визуально. Проставьте на листе бумаги семь точек, и большинство людей при беглом взгляде на них скажут «семь». Проставьте восемь точек, и большинство окажется в тупике.
Поэтому я точно знала, что мне нужно делать : выбраться отсюда и доказать тем, кто считал меня особенной, что я такая и есть, а тех, кто так не думал, убедить, что они ошибались.
Современное искусство, или то, что так называют, – как наркотик, как алкоголь. Сперва противно, потом понемногу втягиваешься, потом начинаешь почти всерьез, потом уже совсем всерьез рассуждать о консервных банках.
Жизнь, как крапиву, надо хватать сразу и крепко.
Люди многое видят, в том числе и то, чего нет
– Грипка? Ох, тут такое дело... Не понравились они друг другу... Нет, спали вместе... Ага... Аллергия на собаку не обнаружилась. Дальше-то как нам быть?
Ложь взяли за правило. <...> С бессильным ужасом следили мы на тем, сколь унизительно, во всеуслышание, были оглашены приговоры. Ни одно слово обвинения не имело ничего общего с правдой. Только мрачный юмор помогал все это переносить. Мир превратился в кривое зеркало. И перед ним мы стояли в самом первом ряду.
– Мне кажется, или я должна тебя опасаться?
– Боюсь уже поздно, это делать. Ты уже в моих руках, – с улыбкой ответил он.
– Ни когда не поздно все исправить.
– Это не в твоих силах.
У большинства из нас есть наготове только одна история. Не поймите превратно — я вовсе не утверждаю, будто в жизни каждого случается лишь одно событие. Событий происходит бесчисленное множество, о них можно сложить сколько угодно историй. Но существенна одна-единственная; в конечном счете только ее и стоит рассказывать.
— Если взять мозги твоего Дюрана и опустить их в наперсток воды, — презрительно фыркнул Жеан, — они там потеряются, как корабль в морских просторах.
Но, по словам Балуоля, Урфин и сам немного получил радости, став повелителем Изумрудного города. Подавая блюда, повар наблюдал, как диктатор сидел во главе стола, угрюмо слушал льстивые речи придворных и чувствовалось, что он не менее одинок, чем тогда, когда был простым столяром в стране жевунов. Наверно, тогда он мог легче привлечь к себе сердца людей, чем теперь, когда все они ненавидели его или угождали ему только из выгоды.
- Здесь ребенок, - напомнила я, скосив глаза ...
- Пусть знает, как он появился на свет, - усмехнулся принц, не желая останавливаться.
Он знал людей, живущих на одни только проценты со своего прошлого; гордиться прошлым — это каждому понятно, но эксплуатировать его, на мой взгляд, безнравственно.
Думать надо головой, любить – сердцем, чуять – жопой и самое главное – ничего не перепутать!
Если мужчина, проведя ночь на спецоперации, приходит к женщине, вместо того чтобы поесть и отоспаться… Если он не приносит тебе цветов, но в доме все идеально отлажено, а ты никогда не брала в руки отвертку…Если он не поет тебе серенад, но у тебя никогда и ни в чем не было проблем?Он не будет говорить о любви. Но это – любовь.