Когда явились ангелы Ханжеская куча говна, ненавижу.. .Никакого духа, вообще духа нету. Может, у шерстопрядильни не было,блядь,шпиля красивого,зато у нее дух был. Помнишь? Как мы оттягивались, а? Марши,протесты. А теперь все. Все.
Я почувствовал, что что-то не так, как только свернул с областной дороги. Шлагбаум был поднят. Трава на обочинах скошена. Солнце ярко освещало постройки, растительность цвела буйным цветом. При жизни дедушки меня всегда встречала эта картина: все ухожено, свежо, морковные хвостики стройными рядами торчат на свежепрополотых грядках, кусты смородины красные от обилия ягод.
Так не должно было быть. Лужайка должна была неровно зарасти травой, сорняки должны были вытеснить с грядок овощи. Когда я подъехал ближе и увидел перед домом «Манту», мне стало до боли неловко. Ведь в дверях стояла Ханне, и должно быть, она удивлялась, что это за незнакомый «Бристоль» прибывает в Хирифьелль. Узнав меня, она уже подняла было руку, чтобы помахать мне, но уронила ее, увидев, что в машине нас двое.
«В душе всякого человека, даже самого просвещенного, гнездятся какие-то неуловимые остатки суеверия.»
Наше счастие или несчастие зависит не от того, как другие относятся к нам, а от того, как мы относимся к себе.
Куда делись халдеи и моавитяне, финикийцы и ассирийцы, арии и хетты? Каждый народ был куда могущественнее, чем евреи, но, тем не менее, они исчезли, а евреи остались.
Наташа удивилась:
— Разве если дружить, так надо вместе баловаться?
— Конечно. Те, которые дружат, всегда вместе балуются, им вместе и попадает за это! – засмеялась Оля.
— Хорошо, – нерешительно сказала Наташа и вдруг улыбнулась:
– А потом их вместе и хвалят за что-нибудь, да?
— Ну, это редко! – сморщила носик Оля. – Это смотря какую подружку себе найдёшь!
Брат Жером, кого хлебом не корми, а дай повертеться возле тех, кто слывет особо набожным и благочестивым, прицепился к Сиарану как репей и, без труда вытянув из него всю историю, взахлеб пересказывал ее всем и каждому — были бы желающие послушать. В итоге рассказ о поразившем Сиарана смертельном недуге, его покаянном обете и паломничестве в Абердарон стал известен решительно всем. Молодой паломник сделался заметной фигурой, ибо его неколебимая суровость по отношению к себе производила сильное впечатление. Брат Жером был убежден, что присутствие столь примечательного гостя послужит на пользу обители. Так или иначе, худощавое, выразительное лицо с горящими под падавшими на лоб каштановыми кудрями глазами говорило о пылкой, страстной натуре и неизменно привлекало к себе внимание.
В отличие от людей Викторианской эпохи, которые построили это место, сегодня люди считают кладбища дурными местами и приходят сюда гулять в лучшем случае за острыми ощущениями, а в худшем – чтобы испытать судьбу. Но на самом деле их беспокоит напоминание о собственной смертности. В конце концов, это единственное, в чем мы все можем быть уверены. Неважно, насколько мы здоровы, прекрасны, богаты, гибки, замечательны, смелы, остроумны и насколько тщательно чистим зубы, – мы все умрем. Это может казаться несправедливым, но напрасно.
Время красит душу в цвет наших мыслей. Марк Аврелий
Я по-прежнему продолжала верить, что в каждом человеке есть много хорошего, пусть даже это спрятано глубоко внутри.
Какой смысл уныло тащиться вперёд, переходя изо дня в день, если этот длинный безрадостный марш не освещён яркими огоньками любопытства?
Если влюбленность - это болезнь, то где лекарство, которое можно попить три раза в день - и снова здоров? Насколько было бы проще, товарищи ученые, изобретайте уже скорее антивлюблятельные пилюли.
Мы обижаемся на родных, но всегда надеемся, что зло их не тронет.
Явара – это короткая деревянная палочка, легко помещающаяся в ладони. Из сжатого кулака при этом выступают только ее утолщенные концы. Опознать в ней оружие – особенно если она выдается за ручку щетки – невозможно. При умелом использовании ударом явары по болевым точкам можно сломать человеку кости...
Мы, зрячие, видим отражение душевных движений на чужих лицах и потому приучаемся скрывать свои собственные.
- Ты меня нервируешь, ты в курсе? - Я тоже рад тебя видеть.
Я же не злопамятная, просто злая и память у меня хорошая!
— Мы знаем, что массовая агрессивность, войны, геноцид характерны для всех разумных культур на определённом уровне развития, — сказала Ксения. — Нехватка ресурсов, борьба за идейное лидерство, социальные конфликты — причин много и почти всегда они приводят к деградации цивилизации. Но если преодолён порог… если цивилизация вырывается к звёздам — она изживает видовую агрессивность. Возможны конфликты, убийства, беспорядки, но не глобального характера. Мысль о настоящей войне становится отвратительной на уровне всей культуры.
Так что нам, я бы сказала, очень повезло. Лучше быть первым в деревне, чем последним в столице. И лучше быть живым, чем четвертованным за то, чего ты не совершал.
«Люди, я любил вас! Будьте бдительны!»
И если теперь собрать воедино все, что мы хотим сказать о «смысле» жизни, то можно сформулировать так: жить – значит быть спрошенным и отвечать, быть ответственным за свое бытие. И тогда выходит, что жизнь уже не то, что нам дано, а то, что нам задано – в каждый момент жизни мы стоим перед задачей. И отсюда следует также, что жизнь тем более наполняется смыслом, чем она труднее.
— Возможно, я не специалист по части женской психологии, но я достаточно много знаю о женщинах, чтобы понять, что «все просто замечательно» означает «все просто дерьмово».
если у человека нет мечты, целей, он следует за чужими.
Оптимистичнее надо смотреть на жизнь. Вот и язвы не будет.
Мы не знаем, когда он придет, но знаем,
что, когда он придет, мы не должны спать.
Во сне хитросплетения неба
петляют неясно и смутно, как дорога,
укрытая утренним туманом ожидающего нас дня.
А совершенный момент не ждет.
Он поражает нас неожиданно, в миг своего
таинственного свершения.
И мы должны идти ему навстречу,
распахнув глаза в темноту.