Это ужасно, когда слова оставляют шрамы.
По его словам, вследствие того, что мы перенеслись в другой мир вместе с физическими телами, фиксация наших точек сборки в том положении, в которое ее установили неорганические существа, была настолько подавляющей, что это создало нечто вроде тумана, сделавшего недоступным память о том мире, из которого мы пришли. Он прибавил, что обычным следствием такой неподвижности является невозможность возврата точки сборки в ее исходное положение, что и происходило с магами прошлого.
— Задумайтесь над этим, — призвал он нас. — Возможно, именно это происходит со всеми нами в этом нашем обыденном мире. Мы пребываем здесь, и фиксация нашей точки сборки настолько подавляет, что заставляет нас забыть, откуда мы пришли и в чем состояла цель нашего прибытия сюда.
Жизнь никогда не складывается так, как ты хочешь.
— Ты когда-нибудь думал о том, что мы могли не встретиться? — рисуя пальчиками узоры на моём животе, спрашивает вдруг.
— Исключено.
— Это почему же? — удивлённо вскидывает бровь.
— Ну так по судьбе же. Ты мне, я тебе. Не дошло ещё, что ли?
— А если буду мозг выносить?
— Выноси на здоровье.
— Капризничать? — хмуро выдвигает.
— На то ты и девчонка.
— Ревновать?
— Не к кому, Сань. Мне нужна только ты. Никто больше.
— А как же мои тараканы?
— Травить не планирую. Пусть переезжают вместе с тобой. Всем места хватит.
Жизнь человеческая течет по избитым образцам, но она стара и косна только в словесном обличье, сама же по себе она всегда нова и молода, если даже рассказчику ничего не остается, как наделять ее старыми словесами.
Злодеи без дела обычно не сидят, если только это не задержка перед тем, как рванет.
Посмотрев на лукаво разглядывающего нас красавца, я сразу направилась к столу около окна. Если будет совсем невмоготу, можно и выпрыгнуть.
Это сердце принадлежит мне. Только я могу заставить биться сильнее от счастья или разрываться от горя.
Любовь измеряется мерой прощения, привязанность –болью прощания, а ненависть – силой того отвращения, с которым ты помнишь свои обещания.
— А какая у нас сказка? — она обняла Пашу.
— Снежная королева, конечно, — он прижал ее к себе, удобно размещая голову на ее макушке.
— Мне стоит начинать бояться, что какая-нибудь наглая девчонка на северном олене заберет тебя у меня? — тихо засмеялась Анжелика.
— Поздно, любимая, — Паша, смеясь, целовал ее волосы, — в нашей сказке Герда — это я.
... одна книга - попросту ступенька на пути к другой книге, к жизни, где все больше и больше книг ...
Не ждите, пока кто-то другой сделает первый шаг. ... Что вы можете потерять, кроме своего одиночества?
– Разумеется, моя первая жена была не из самых светлых умов. В конце концов, она вышла за меня.
Мой мэйт, который так усердно и самоотверженно боролся, не надеясь, что я когда-нибудь буду с ним.Мы оба боролись за эту любовь, истекая кровью. Рис даже умер ради этого.
Можно быть самым ярым защитником амурских тигров, отдать на сохранение их популяции все свои сбережения и, рискуя жизнью, отлавливать негодяев-браконьеров, но если один из тигров нападёт на твоего ребёнка, ты воспользуешься ружьём в своих руках.
Истинные лица людей складываются не из крупных деталей ,а из мелких особенных частиц.
Человек не рояль, Сергей Николаич, на нем нельзя играть!
“Нельзя назвать предателем того, кому ты и так никогда не доверял.”
– Да что ты за наседка-то такая! Валите уже оба и прекратите всех нервировать!
– Я нервирую?! – со своего кресла возмутился Рикард. – Я тут просто сижу!
– Вот и уйми ее. Вы на дракона не опоздаете?
– Он частный, – с мстительным удовлетворением отозвался Рик. – Подождет, сколько скажу. Сырочек, у тебя еще есть время проверить все сыры.
– Ой, точно! – спохватилась я.
Но Камилла клещами вцепилась в мою руку.
– Он над тобой издевается. Хватит уже, езжайте.
Сыну, задумавшему жениться, он писал: «Есть много вещей, которые мужчина считает своим законным достоянием, несмотря на то что из–за них вспыхивают скандалы. Лгать о них своей жене или возлюбленной нельзя ни в коем случае! Либо отказаться от них, либо, если оно того стоит, — настоять на своем. Такие вопросы могут…
Нет ничего ужаснее, чем убивать себе подобных. Человек ли ты, маг, авур или д´айрри – кровь одинаково красная, и смерть – всегда смерть. Отнимать чужую жизнь – преступление, как ты это ни оправдывай и чем ни прикрывай.
- Вы ведь знаете, каким бываешь дураком в двадцать два года.
- Неизвестно, быть может, мы теперь еще глупее, - заметил Кемп.
- Как будто знание может удовлетворить человека!
Надо соображать вовремя , а не в догонку.
— Ну здравствуйте, уважаемые леди… и неуважаемые тоже! — произнесла громко, взглянув на красотулю императорскую.
— Да как вы смеете! — воскликнула она, вскочив с места.
— Уточните, пожалуйста, что именно оскорбило вас в моём обращении? — спросила, приподняв брови.
— Вы назвали меня неуважаемой! — запыхтела она… поправляя декольте.
— Разве я обратилась к вам конкретно? — изобразила удивление. — Если вы приняли это на свой счёт, значит, тому должны быть какие-то причины.
Работа она вообще имеет свойство выталкивать другие мысли. Когда руки делают, голове меньше заботы.