Это сердце принадлежит мне. Только я могу заставить биться сильнее от счастья или разрываться от горя.
Любовь измеряется мерой прощения, привязанность –болью прощания, а ненависть – силой того отвращения, с которым ты помнишь свои обещания.
— А какая у нас сказка? — она обняла Пашу.
— Снежная королева, конечно, — он прижал ее к себе, удобно размещая голову на ее макушке.
— Мне стоит начинать бояться, что какая-нибудь наглая девчонка на северном олене заберет тебя у меня? — тихо засмеялась Анжелика.
— Поздно, любимая, — Паша, смеясь, целовал ее волосы, — в нашей сказке Герда — это я.
... одна книга - попросту ступенька на пути к другой книге, к жизни, где все больше и больше книг ...
Не ждите, пока кто-то другой сделает первый шаг. ... Что вы можете потерять, кроме своего одиночества?
– Разумеется, моя первая жена была не из самых светлых умов. В конце концов, она вышла за меня.
Мой мэйт, который так усердно и самоотверженно боролся, не надеясь, что я когда-нибудь буду с ним.Мы оба боролись за эту любовь, истекая кровью. Рис даже умер ради этого.
Можно быть самым ярым защитником амурских тигров, отдать на сохранение их популяции все свои сбережения и, рискуя жизнью, отлавливать негодяев-браконьеров, но если один из тигров нападёт на твоего ребёнка, ты воспользуешься ружьём в своих руках.
Истинные лица людей складываются не из крупных деталей ,а из мелких особенных частиц.
Человек не рояль, Сергей Николаич, на нем нельзя играть!
“Нельзя назвать предателем того, кому ты и так никогда не доверял.”
– Да что ты за наседка-то такая! Валите уже оба и прекратите всех нервировать!
– Я нервирую?! – со своего кресла возмутился Рикард. – Я тут просто сижу!
– Вот и уйми ее. Вы на дракона не опоздаете?
– Он частный, – с мстительным удовлетворением отозвался Рик. – Подождет, сколько скажу. Сырочек, у тебя еще есть время проверить все сыры.
– Ой, точно! – спохватилась я.
Но Камилла клещами вцепилась в мою руку.
– Он над тобой издевается. Хватит уже, езжайте.
Нет ничего ужаснее, чем убивать себе подобных. Человек ли ты, маг, авур или д´айрри – кровь одинаково красная, и смерть – всегда смерть. Отнимать чужую жизнь – преступление, как ты это ни оправдывай и чем ни прикрывай.
- Вы ведь знаете, каким бываешь дураком в двадцать два года.
- Неизвестно, быть может, мы теперь еще глупее, - заметил Кемп.
- Как будто знание может удовлетворить человека!
Надо соображать вовремя , а не в догонку.
— Ну здравствуйте, уважаемые леди… и неуважаемые тоже! — произнесла громко, взглянув на красотулю императорскую.
— Да как вы смеете! — воскликнула она, вскочив с места.
— Уточните, пожалуйста, что именно оскорбило вас в моём обращении? — спросила, приподняв брови.
— Вы назвали меня неуважаемой! — запыхтела она… поправляя декольте.
— Разве я обратилась к вам конкретно? — изобразила удивление. — Если вы приняли это на свой счёт, значит, тому должны быть какие-то причины.
Работа она вообще имеет свойство выталкивать другие мысли. Когда руки делают, голове меньше заботы.
Вот в душу я верила и в справедливое воздаяние тоже. Нельзя плевать в мир и не получить ответа.
– Любые отношения необходимо начинать с доверия.
"У них не едят простую сметану, - подумал Штирлиц. - А у нас мечтают о простой корке хлеба. А здесь нейтралитет: восемь сортов сметаны, предпочитают взбитую. Как, наверно, хорошо, когда нейтралитет. И для человека, и для государства...
Все в этом мире имеет какой-то смысл. В нем нет ничего бесполезного или случайного.
— Ты и «Гордость и предубеждение» читал?
— Я думал, это что-то вроде сиквела.
— Никто никогда не читал ради меня книгу, а тем более две.
Поединок не обещал быть простым, но Дин-Шамис был слишком несдержан, слишком порывист и гневлив. А тот, кто позволяет злости управлять собой, то быстрее слепнет и глохнет, становясь легкой добычей.
Каждое хорошее рабочее утро начинается с втыка. Взгреет начальство — и ты сразу получаешь заряд бодрой злости, словно сел на шприц с адреналином.
"— А теперь что, в ней проснулась стыдливость и совесть? Если так, то нужно немедленно ее показать специалисту, потому что у нее их отродясь не было."