Никто из них никогда не хотел быть мертвым.
Утром, все проблемы утром. А лучше – через неделю. И пусть список составят и очередность посещения. Да, именно так. Иначе не приму.
Разве не чудесно знать, что мир огромен, а в этом мире у тебя есть друг и с ним ничего не страшно? Сидишь себе, молчишь, а на душе радостно и спокойно. Что же такое счастье, если не это?
- Я ещё не сказала "да"... - Но и "нет" ты тоже не сказала...
с большими людьми легендарные события случаются сами собой
Сейчас мне плохо, потому что я думаю о завтрашнем дне. О том, что потеряла. Но и до смерти Минни у меня бывали такие моменты. Бывало, что я на целый день просто отключалась. Бабуля говорила, что это просто плохое настроение. У всех оно бывает. Может, она права. Но иногда мне кажется, что это скорее полное отсутствие настроения, а порой и вовсе похоже на самую чёрную депрессию. Особенно плохо бывает после того, как я выкладываюсь по полной, выступая каждый вечер, изливая душу со сцены. Я люблю всё это – петь, выступать на концертах. Люблю людей и музыку. Но иногда я забываю оставить что-то для себя. И в итоге оказываюсь опустошённой. Свет гаснет, и не всегда бывает просто снова его зажечь.
Если знаешь, что человек – дерьмо, то надо быть готовым к тому, что рано или поздно оно начнёт вонять.
Теперь мы окружены сотнями заботливо созданных, упакованных и имеющихся в продаже продуктов питания, напичканных быстро усваивающимися рафинированными сахарами, которые вызывают взрыв ощущений, не сравнимый с тем, что могут нам дать непритязательные естественные продукты. Когда-то мы жили жизнью, которая помимо значительных лишений и негатива предлагала нам огромный набор тонких и часто трудно достигаемых удовольствий. А теперь у нас есть наркотики, которые вызывают спазмы наслаждения и всплески дофамина в тысячу раз выше, чем любая другая стимуляция в нашем свободном от наркотиков мире. Питер Стерлинг, который ввел понятие аллостаза, блестяще писал о том, что наши источники удовольствия очень сузились и стали искусственно сильными. Его размышления сосредоточились вокруг того факта, что путь предвкушения удовольствия стимулируется многими вещами. Для того чтобы это работало, путь удовольствия должен быстро привыкать; он должен десенситизироваться по отношению к любому источнику стимуляции, для того чтобы быть готовым ответить на следующий стимул. Но неестественно сильные взрывы синтетических переживаний, ощущений и удовольствия вызывают неестественно высокий уровень привыкания. Это имеет два последствия. Первое — мы через некоторое время перестаем замечать то тонкое удовольствие, которое дает красота осенних листьев, или долгий взгляд любимого человека, или обещание награды, которая последует за выполнением долгой, трудной и достойной задачи. Другое последствие — мы привыкаем даже к этим искусственным лавинам моментального и интенсивного удовольствия. Если бы мы были всего лишь машинами местной гомеостатической регуляции, то по мере возрастания потребления мы бы желали все меньше. Но наша трагедия в том, что вместо этого мы становимся все более и более голодными. Больше, быстрее и сильнее. «Сейчас» уже не такое приятное, как было раньше, и завтра оно уже не будет удовлетворять.
Не поцелуешь человека перед выходом, потом он целый день будет искать настроение.
Страх и уважение идут рука об руку.
-У всех есть проблемы. -В самом деле? -Само собой. Просто некоторые умеют это хорошо скрывать.
…Я вспоминаю героинь классицизма ― разноликих трагедий, где спорят чувства и долг. Яростная Эмилия, и коварная Гермиона, и отважная Ифигения не многим были старше меня, но одни бесстрашно приняли удар кинжала, другие нанесли сами. Они искали не только самопожертвования; некоторые искали мести. А… я?
Закуривая, Эльзина подумала, что правильно сделала, переехав сюда миллиарды лет назад.
Не нужно быть политологом, чтобы понять, к чему все идет. Рано или поздно на наши головы сбросят бомбу. И я очень надеюсь, что в этот момент я буду находиться возле бункера. Не уверена, что захочу жить в постапокалипсисе, но на случай, если все же захочу, такая возможность у меня должна быть.
Состояние блаженства мимолётно. Уверенность и чувство твёрдой почвы под ногами - противоположность ему.
Анцыбал – это ж черт болотный, – подсказала мне Галка, видя мое недоумение.
Как выразились сами создатели: "Этот сериал охватывает весь период жизни, когда друзья являются семьей".
Их равнодушие к нам – их право, мы даже не были ими созданы.
Это ужасно, когда слова оставляют шрамы.
По его словам, вследствие того, что мы перенеслись в другой мир вместе с физическими телами, фиксация наших точек сборки в том положении, в которое ее установили неорганические существа, была настолько подавляющей, что это создало нечто вроде тумана, сделавшего недоступным память о том мире, из которого мы пришли. Он прибавил, что обычным следствием такой неподвижности является невозможность возврата точки сборки в ее исходное положение, что и происходило с магами прошлого.
— Задумайтесь над этим, — призвал он нас. — Возможно, именно это происходит со всеми нами в этом нашем обыденном мире. Мы пребываем здесь, и фиксация нашей точки сборки настолько подавляет, что заставляет нас забыть, откуда мы пришли и в чем состояла цель нашего прибытия сюда.
Жизнь никогда не складывается так, как ты хочешь.
— Ты когда-нибудь думал о том, что мы могли не встретиться? — рисуя пальчиками узоры на моём животе, спрашивает вдруг.
— Исключено.
— Это почему же? — удивлённо вскидывает бровь.
— Ну так по судьбе же. Ты мне, я тебе. Не дошло ещё, что ли?
— А если буду мозг выносить?
— Выноси на здоровье.
— Капризничать? — хмуро выдвигает.
— На то ты и девчонка.
— Ревновать?
— Не к кому, Сань. Мне нужна только ты. Никто больше.
— А как же мои тараканы?
— Травить не планирую. Пусть переезжают вместе с тобой. Всем места хватит.
Жизнь человеческая течет по избитым образцам, но она стара и косна только в словесном обличье, сама же по себе она всегда нова и молода, если даже рассказчику ничего не остается, как наделять ее старыми словесами.
Злодеи без дела обычно не сидят, если только это не задержка перед тем, как рванет.
Посмотрев на лукаво разглядывающего нас красавца, я сразу направилась к столу около окна. Если будет совсем невмоготу, можно и выпрыгнуть.