Опыт, приобретенный таким тяжелым трудом, делает человека умнее.
При звездном свете сверкнули белые зубы незнакомца, а глаза засияли, как янтарь. Капюшон упал с головы, и открылась шапка густых черных волос, не курчавых, а волнистых. Каждая черточка и каждое движение буквально кричали о его юности и отваге. Ив только взглянул — и навеки отдал ему свое сердце. Мальчик видел героев и раньше, в том числе и своего отца, но этот был молодой и прекрасный, а главное, находился рядом.
-Ты слишком много об этом думаешь, -сказал мне как-то Себастьяно. -Тебе нужно научиться такие вещи не замечать.
Уникальны мы все. Только мы сами обладаем способностью верить в себя. Другие могу заботиться о нас и подбадривать, но, даже имея всю поддержку в мире, некоторые из нас занимаются самосаботажем.
Когда у вас отбирают всё,только знание помогает вам продолжать жить.Понимаете?
Вера в то, что человек – всего лишь не слишком надежная биологическая машина, управляемая генами, уступает место новой научной парадигме, согласно которой мы являемся могущественными творцами своей жизни и окружающего нас мира.
У меня репутация эскулапа, сурового к своим пациентам и совершенно безжалостного. А я всего лишь говорю им правду. Даже странно, сколько денег люди готовы платить за неприятные советы, которым никогда не последуют.
— Каждый мужчина, родившийся и живущий на этом свете, непременно с кем-то и когда-то воюет, друг мой! Хоть раз в жизни.
Жизнь на самом деле – одно долгое-долгое прощание с теми, кого мы любим.
Когда Ама вернулась, то показала мне бумажный сверток, в котором находились пачки адских купюр, аляповато раскрашенных и с печатью владыки ада Ямы. Кроме того, она купила золотой бумаги, чтобы свернуть ее в форме инготов – другой популярной адской валюты. Купюры были достоинством в десять и сто малайских долларов. Видно, в аду шла инфляция, учитывая безумно огромные суммы сжигаемых денег. А как насчет бедняжек духов, ушедших до того, как отпечатали столь крупные купюры?
женское начало не искоренит никакая старость — вечно мы мечтаем о мужчинах! И чаще всего — не о тех...
Кто-то съел куратора, который предназначался нашей группе. Никто не признается, конечно, хотя ректор запер нас в актовом зале и и в течении трех часов сверлил угрожающим взглядом. Староста сказал, что куратор, который позволил себя съесть, недостоин обучать нашу группу.
Пак Мин Джун смотрел на девушку с выражением охотника, сидящего в засаде – с осторожным предвкушением и сдержанной радостью.
– Мелкая, – протянул он, присаживаясь перед девушкой на корточки, так чтоб их глаза были примерно на одном уровне. – А объясни мне, почему ты, ни разу не поморщившись, когда я кромсал в коридоре безвинного стража, сразу бросилась спасать золотых рыбок? Твоё сострадание носит избирательный характер?
Вера дёрнула головой, недовольная тем, что её отрывают от попыток что-то вспомнить, но ответила:
– Рыбки живые, Дзиров страж – нет. Разве так сложно понять? Мёртвая мертвечина. Фу…
– А как ты это определяешь? – Пак Мин Джун недоверчиво приподнял брови. – Например, Книжный Крыс, он ведь тоже демон, но он не вызвал у тебя отвращения.
– Отстань от меня! – взвизгнула девушка. – Живое – это живое, тёплое, золотистое, его хочется потрогать. Крыс живой, не такой, как рыбки, а скорее… Не знаю… как дом, или как хлеб.
не могу сказать, что моя роль во всей этой истории меня сильно радовала. Неприятно быть пешкой в чужой игре, а президент использовал меня именно в этом качестве.
– И чего мы все тут толпимся и толпимся? – продолжала она сиять жизнелюбием. – Уже давно пора совместить обед с ужином! Да и, кстати, предлагаю отметить это дело!
– Какое дело? – усмехнулась я. – Совмещённый обед с ужином?
– Нет. Такое, что все парни – подлецы и негодяи, просто разной степени зашифрованности. Вот и говорю, это надо отметить.
– Надо, – неожиданно поддержала её Аниль с унылым вздохом. – Кира? – она перевела взгляд на меня.
– Да я с вами, конечно же, куда я от вас. Только давайте уж не бадрейном отмечать. И не зельями Грана.
ты что — теперь живешь у нас? Хочешь быть моим папой?
Прозвучало ревниво и недовольно, но Саша в отличие от меня не растерялся:
— Нет, парень, папа у тебя уже есть. Меня, если захочешь, можешь звать батей. Тоже нормально и не перепутаешь.
— Тогда ладно, — оттаял Вовка и даже подобрел:
И наступил мир. Как оказалось — временный. Впрочем, таков любой мир.
– Мира, это глупо. Давай поговорим.
– Поговори со своим другом кракеном!
– Он не разговаривает.
– Ты его настолько достал?
– Он морской гад.
– Ты тоже гад. Морской. Но ты же разговариваешь!
Свобода слова не означает, что средства массовой информации могут везде устанавливать камеры и микрофоны, т.к. прямой репортаж из зала суда может создать такую атмосферу предвзятости вокруг обвиняемого, что справедливый суд над ним будет невозможен. Законный интерес публики в освещении судебного процесса может быть вполне удовлетворен репортажами корреспондентов, которые имею полное право находиться в зале суда.
Семена сомнения обладают почти стопроцентной всхожестью.
Сложность придворной жизни еще и в том, что приятных людей не так уж много, но соблюдать вежливость нужно со всеми, независимо от того, насколько тебе отвратителен человек.
В течение многих веков тигр был властелином джунглей и наводил страх на менее крупных зверей, в том числе и на волка. Волк - сам охотник, и в конце концов ему надоело, что за ним охотятся. Он стал объединяться с другими волками, и для самозащиты волки образовали стаи. Вскоре они убедились в силе стаи и пристрастились к охоте на тигра, что имело для него роковые последствия.
Знание опаснее, чем незнание.
Иногда приходится маскироваться с помощью того, что вам доступно. Например, рта, как в моем случае. Ну и, конечно же, мозгов
Я сделал, что мог, и пусть, кто может, сделает лучше.