– «Я не лгу» – так может сказать только мертвец и будет честен. А живые врут на каждом шагу. Во имя или ради чего-то.
Из опыта работы финансовым консультантом он вынес кое-что ценное. Выяснилось, что большая часть его деятельности заключалась в том, чтобы симулировать абсолютную уверенность в вопросах, где уверенности не может быть в принципе.
«Ты сама себе противна? Спи побольше, поменьше пей».
Ирна носилась вокруг, визжа и распугивая воинов, которые не знали, то ли ловить голосящую деву, то ли пусть бегает, словно курица без головы…
— Оставь ее, внучка. Ей надо время. Иногда случаются такие вещи, которых ты никак не ждал. Но... Дальше ей предстоит очень много думать и иногда сердце будет противоречить мыслям.
— Ну как, тебе нравится? — жеманным голосом произнёс старший Ди Таэ, вертясь перед сестрой, как юла и демонстрируя во всей красе кремовый пеньюар в малиновые розы, больше всего напоминающие смущённую капусту.
– Простите, я никак не пойму, что у вас за род войск? – смог вклиниться в монолог Чапая чиновник.
Тот гордо хлопнул по музыкальному погону и угрожающе рявкнул:
– Ты что, сам не видишь, иуда пучеглазая? Я – полковник реактивной кавалерии!
У многих бед одно начало – сидела женщина, скучала. Воистину!
– Ладно, если вдруг… – постаралась сделать более спокойное лицо я. – Ну ты понял. Помоги ему тут адаптироваться, хорошо? Очень прошу. Его зовут Лас ту Рас. – Хорошо, – серьезно ответил Рэд, – обещаю. И ты… И тут его вновь заклинило. Да что за день-то такой?! Рэд замер. – Не соглашайся, – неестественным голосом сказал он. – Она обманет. Доверься себе, только ты сама знаешь, что нужно сделать. – …могла меня об этом даже не просить, – закончил он как ни в чем не бывало предложение. Нет, я больше так не играю! – Рэд, какого лешего?
– Мне нужно вернуться к работе, так что…
Гейб нахмурился.
– Все так и будет продолжаться?
– Не понимаю. – И это была правда. – Я должна пропылесосить эту комнату. Одну из пяти на этаже, которыми никогда не пользуются. Очень важно, чтобы я тут закончила.
Он улыбнулся.
– Почему?
– Полагаю, если этого не сделать, пылевые кролики под кроватью размножатся и захватят дом, чем повергнут Девлина в шок. Мы не можем это допустить.
Гейб рассмеялся.
– Пылевые кролики могут подождать.
– На самом деле нет. Ты знаешь, какие это кролики. Постоянно скапливаются, размножаются и делают маленьких пылевых крольчат. К тому же это моя работа.
Когда у тебя появляются дети, меняется абсолютно всё. Об этом написано немало, но по-настоящему осознать получается лишь на собственном опыте.
Женское тело не товар, и не место, куда можно прийти и взять, что пожелаешь. Каждая девушка заслуживает, чтобы к ней относились с уважением.
— Бывало, что я шла на поводу у своих порывов, но они были какими-то поверхностными. С тобой же вдруг захотелось…основательности что ли. Конечно, вообще рано об этом говорить. Глупо звучит, но как-то так. Не хочу рушить эти ощущения никакой стремительностью.
- Ты чё такая ранимая-то? В нашем мире так нельзя. У нас золотое правило: "до*бись до нервного, подъ*би ранимого".
- Так себе у вас мир.
- У вас лучше?
- У нас тоже "так себе".
Верность какая-то глупая, честь... да кто сейчас, в наш просвещенный век, думает о такой ерунде? Понятно же, служить надо там, где выгодно. И заботиться только о себе.
– Уходи. Тебе нельзя тут оставаться.
– Почему же?
– Ты можешь пострадать.
– Да?
Он так ненатурально удивился, что Жанна невольно поджала губы. Прямо треснуть его захотелось, а потом поохать жалостливо, любуясь на фингал и сказать: “Видишь? Уже пострадал”!
Одним из самых драматических свойств человеческой натуры является наша склонность откладывать на будущее осуществление своих планов.
– Погоди-погоди… Запах острый, теплый, но при этом сладко-шоколадный?
– Да!
– Сначала резкий, а потом мягкий, ванильный, с нотками цветущей тихушницы?
– Точно!
– Но это первый вдох! А второй – будто на кухне, где только-только сварили лимонный крем и поставили остывать, на огне уже подходит горячий шоколад?
– Именно! И немного корицей. Кажется…
– «Сон шахиррра»! Где?
– Что?
– Не тупи, Ярборро! Коробочка твоя круглая где?
– В комнате у меня. Чай… Так мы… помирились?
– Солнышко, да мы и не сорились!
Уезжала б ты отсель
В энтот... как его... в Бруссель,
Раз такая происходит,
Извиняюсь, карусель!
Со смертью тоже легко договориться <...>. День за днем, на протяжении столетий, мы говорим ей: "Только не сегодня", - и она соглашается и отступает. Одно удовольствие иметь с нею дело! И только однажды смерть поступает по-своему, но этого вполне достаточно...
сказал старому мэтру, что «Даму с камелиями», «Полусвет» будут играть всегда. Разве Сара Бернар не возобновила с успехом «Жену Клавдия»? Разве некий критик не писал: «Дюма был Ибсеном до Ибсена»? Грустная улыбка появилась снова.
- Кто там собрался тыкать своими полномочиями в наши обязанности! – послышался недовольный голос
Только на днях я наткнулся в старой записной книжке на такую мысль — кажется, выписанную из Бердяева: «После Достоевского человек уже не тот, что до него»
По своду морских правил, если судно брошено командой, то его хозяином автоматически становится тот, кто это судно найдёт и приведет в ближайший порт.
Коммунизм проиграл великую идеологическую битву, и все из-за дешевых пролетарских названий. Империя рухнула, потому что игнорировала великую силу букв. В совковых брендах – фабрика «Трехгорка», духи «Красная Москва», пылесос «Вихрь», мотокультиватор «Крот» – были, конечно, энергия и стеб, но в них начисто отсутствовали сексуальность и мечта.