Ребенок – как лотерейный билет. Никогда не знаешь, выиграет он или нет. И количество вложенных в отпрыска денег значения не имеет.
Многих людей всю жизнь мучит это гнетущее чувство вины. Они считают, что не оправдали ожиданий родителей. Бессмысленно приводить им разумные доводы и доказывать, что нельзя в ущерб самовыражению удовлетворять потребности родителей. Никакие доводы не могут помочь человеку избавиться от чувства вины, так как оно зародилось в далеком детстве и живет в нем подсознательно. Справиться с ним можно лишь с помощью длительного курса психотерапии.Нельзя спокойно жить, примирившись с ощущением, что любили не тебя, а только твои положительные качества. Понимание этого приводит к сильнейшей душевной травме. Единственная возможность излечить ее — ощутить скорбь и дать выход естественным чувствам.
Глубина человеческих познаний основана не на количестве приобретенного опыта, а на его качестве. Джордж Бернард Шоу
– Меня зовут Майкл Андерсон, и я не из особо ученых. И в философии я тоже не очень разбираюсь, но одно знаю: в этом мире, уходя, платишь. Обычно очень много. Иногда все, что у тебя есть. Этот урок я думал, что выучил девять лет назад, во время той бури, которую местный народ называет Буря Века.
Как Корделия, в моем детском Шекспире, про Короля Лира - о соли, так и я про Сонечку - о сахаре, и с той же скромностью: она мне была необходима - как сахар. Как всем известно, сахар - не необходим, и жить без него можно, и четыре года Революции мы без него жили, заменяя - кто патокой, кто - тертой свеклой, кто - сахарином, кто - вовсе ничем. Пили пустой чай. От этого не умирают. Но и не живут. Без соли делается цинга, без сахару - тоска.
В этих дорогих моему сердцу воспоминаниях нет места людям. Впрочем, за одним исключением. Я прекрасно помню день, когда я впервые повстречала двоюродную сестру своей матери – Джейлис.
Маленьким детям даже самые необыкновенные происшествия иногда кажутся само собой разумеющимися – такого простодушия взрослые, со своими мерками, как правило, абсолютно не понимают.
Каждый доллар в руке у другого он воспринимал как личное для себя оскорбление, если не мог воспринять его как добычу.
Он очень вовремя вспомнил правило, одинаково верное для большинства миров: хочешь рассказать кому-то свою историю - сперва выслушай чужую.
Сердиті люди мають причини сердитися, бо можуть думати, а овоч немає причин ні для чого.
Наркотики, по крайней мере те, что используются для увеселения, в целом делятся на пять разных типов: стимуляторы (кокаин, кофеин, метамфетамин) возбуждают; депрессанты (алкоголь, снотворные препараты) угнетают; психоделики (грибы, аяуаска или ЛСД) вызывают галлюцинации; опиоиды (героин, морфин, фентанил) делаются из опиума; ну и каннабис — это отдельная история. У всех этих субстанций совершенно разные эффекты, поэтому выбор зависит от того, чего хочет добиться потребитель. Но будь то чашка кофе или дорожка боливийского порошка, люди употребляют изменяющие сознание вещества по той же причине, по которой мы собираемся вместе, играем в игры, занимаемся сексом, медитируем или слушаем музыку: ради кайфа, ради расслабления, ради общения.
Ходишь себе ходишь спокойно, считаешь, что ты самодостаточная уверенная в себе современная женщина, а как с психологом пообщаешься – так сразу осознаешь, что самодостаточность – это подавленная нереализованная потребность в общении с людьми, уверенность – попытка сознания скрыть бессознательный комплекс неполноценности, а ощущение, что шагаешь в ногу со временем – эффект растворения твоего личностного «Я» в массовом сознании толпы.
Все это время он считал себя просто плохим писателем. Плохим любовником, плохим другом, плохим сыном. Оказывается, все куда хуже; у него плохо получается быть самим собой.
«Всегда оставаться на связи – лозунг нашей эпохи.»
— Госпожа Дорoти, если вы не разделите белок и желток, то пудинг не поднимется,- осторожно заметил шеф-повар, видимо, оскорбленный таким наплевательским отношением к еде.
— Поверьте, Жюль, у меня поднимется, – улыбнулась я. – К моему огромному сожалению, рядом со мной все всегда поднимается. Особенно неприятно, когда оно умерло еще лет двадцать назад…
У повара сделалось ужасно странное лицо. Лично я, конечно, говорила о зомби и призраках. Не знаю, о чем кoнкретно подумал он.
Я заглянула в холодильник, потом, удивленная, повернулась к нему:
«Кокосовое масло, желе, яблочное пюре? Тебе шесть?» — я широко улыбнулась.
Он не улыбнулся в ответ. Несколько секунд он смотрел на меня, обдумывая мой вопрос.
«В каких-то вопросах — да, Бри. В других — нет».
Улыбка исчезла с моего лица.
«О, боже, Арчер, прости. Это было ужасно нетактично».
Он взял меня за руки, чтобы остановить. И несколько секунд мы так стояли, глядя на наши переплетенные пальцы.
Наконец он отпустил меня и сказал:
«Бонус для моих друзей. У меня есть спиралевидные трубочки в кабинете. Мы можем пускать пузыри в шоколадном молоке».
Чем харрасмент отличается от комплимента?
Вот кубиками и отличается…
Шанс есть у всех, главное – желание быть вместе.
-Это он по английски?- спросил я у Хлюпика.
-Ага.
-И чего поет?
-Ну-у...- голос слегка замялся. - Опуская все подробности, просит, чтобы его изнасиловали.
-Всю песню?
-Ага.
-А если не опускать подробности, - заинтерисовался я.
Хлюпик замялся.
-Если не опускать подробности, то просит, чтобы его изнасиловали, в подробностях.
-А ты куда?
-Пойду,- буркнул я.- Трахну его. Чего не нагнуть, раз так просит. Видишь, как надрывается человек.
Ненависть к парню из Дистрикта-1 теперь кажется глупой. Мертвый, он выглядит таким же трогательным и уязвимым, как Рута. Не он, а Капитолий виноват во всем.
«Говорить откровенно» еще не означает «говорить правду». Откровенность и Правда — все равно что нос и корма судна, выплывающего из тумана. Вначале появляется откровенность, и лишь в последнюю очередь глазам открывается Правда.
— Говорят, любовь — это болезнь. Кто-то имеет к ней иммунитет, кто-то часто заболевает.
Я возмущенно возопила и пошла открывать. За дверью стоял Штаден. Вот одни проблемы от него! Увидев меня в таком виде, он восхищенно присвистнул:
— Оказывается, ты не так безнадежна, Штерн.
— Чего тебе надо, Штаден? — нелюбезно поинтересовалась я.
— Штерн, поскольку формально ты моя жена, то я не хотел бы наблюдать за твоими романами.
— Не хочешь — не наблюдай, — я захлопнула дверь перед его носом. Будет он мне еще указывать!
Я женщина видная. Все при мне. Кроме денег, дома, родни и молодости еще…
"Часто благородство и доброту люди принимают за слабость, а уважают тех, кого боятся."