Мне нужно было произнести молитву Таре один миллион сто одиннадцать тысяч сто одиннадцать раз. Я должна была считать с помощью четок, не расслабляясь, – я должна была три часа кряду читать молитву, потом три часа спать, потом три часа снова читать молитву и так далее, все это время представляя себя в виде Зеленой Тары. Вскоре я поняла, что делать это сложно. Я не могла перестать думать о том, как нездорово я бы выглядела, если бы была зеленой.
Каждое утро раздавался тихий удар в дверь, он означал, что один из монахов оставил мне еду у двери. Никаких разговоров с монахами, никакого рода коммуникации – еду просто оставляли, монах уходил, я открывала дверь и ела. Еда была вегетарианской, и приносили ее один раз в день. Очень безвкусная – соль и специи, считалось, возбуждают эмоции. И бутылка воды. Поесть нужно было до полудня.
В течение трех месяцев у меня бывали тяжелые моменты, глубокие депрессии. Но постоянное повторение мантры оказывало стабилизирующий эффект на разум и тело: периоды бодрствования и сна становились единым целым, сны вплетались в реальность. И в тот момент, когда ты попадаешь в это другое состояние ума, неограниченная энергия становится доступной тебе, это место, из которого ты можешь сделать все, что захочешь. Ты более
не маленький ограниченный человечек – «бедняжка Марина», которая плачет, как дитя, порезавшись, нарезая лук. Когда приходит свобода такого рода, ощущение, что соединяешься с космическим сознанием. То же происходит, как я вскоре поняла, и в каждом хорошем перформансе: ты существуешь в других масштабах, пределов нет.
...слова срывают маски. Поэтому иногда лучше молчать. Просто молчать
Але ж толькі нягоднік помсціць з разлікам. Толькі падлюка старанна выношвае планы ў адказ на перажытую несправядлівасць. Толькі злыдзень будзе чакаць, пакуль рукі перастануць дрыжэць ад шалу. А добры - кінецца з кулакамі адразу, не пралічыўшы, выдаўшы сябе і свае намеры. Добры рэагуе на зло няўмела, непрафесійна, неахайна. Таму ён і добры. Дай такому чалавеку састыць, узважыць дзеянні, і ён даруе крыўдзіцелю.
Большинство людей уверены, что станут «полноценными личностями», только осуществив все планы, но данные себе обещания и клятвы подтачивают нас изнутри. Так что все мы — жертвы мечтаний.
Идея о проведении каких-то мегаритуалов по обретению силы или тайном капище не выдерживает никакой критики. Просто потому, что они были бы бессмысленны. В смысле, ритуалы. Поклонение же древнему божеству и вовсе за гранью бреда хотя бы потому, что ничего не даст. Не появится над тобой благодатная длань, осыпающая манной и пряниками, единственное, что заработает усердный неофит, так это насморк — в склепе должно быть сыровато.
– Знаешь, как у нас, оборотней, иначе называют пророков? – хмыкнул Гран.
Тавер на мгновение задумался и выдал:
– Сказители? Мудрецы? Предсказатели? Всеведущие?
– Брехуны! – хохотнул Гран.
– Хороший пророк – немой пророк, – присоединилась Дарла. – Или вообще мёртвый пророк. Жизнь – как непредсказуемая книга, и нечего её портить, заранее рассказывая сюжет.
Сочувствие – удел сильных духом.
А потом дъявол Истрана пришел, раскричался, что взятничество и казнокрадство, что, мол кушают только в ресторации лея Амилье. Так тот совершенно случайно оказался зятем Арсена, вот боги не дадут соврать! Да и в какой структуре без взяток? На одну государственную зарплату не проживешь!
Это человек, который вместо того, чтобы увеличивать свои возможности, урезает свои потребности.
В жизни бывает иной раз так, как на картинах Монтичелли: отдельные предметы, фигуры, лица теряют свою обособленность, сливаются в красочное целое, и частное исчезает в общем блеске.
— Слава он… — хмыкнула и не смогла удержаться от шутки. — Слава — это экземпляр постсоветского производства. Оборудование новое, сборка китайская — довольно хлипкая, но с претензией. Разбирается в музыке, литературе и химии. Последнее преподает в институте на должности молодого подающего надежды преподавателя.
Самые чужие - это бывшие свои
В матке плод большую часть времени спит. Из-за низкого уровня кислорода и успокаивающих веществ плаценты он бодрствует не более 10% всего времени. В остальное время у него чередуются фазы спокойного и активного сна.
Однажды я торжественно поклялась, что сдеру кожу заживо со следующего человека, который назовет меня милочкой, и сделаю из нее лошадиную попону.
Иногда мы скучаем, но скука - хороший противовес страху.
Прошлое — мертво, его можно забыть.
Как-то один китаец спешил на электричку. А сопровождающий его европеец заметил, что они могут сэкономить двадцать минут, если сядут на экспресс. Они так и сделали. Когда они сошли у Центрального парка, человек, спешивший на электричку, к большому удивлению своего друга, уселся на скамью. "Если мы сэкономили двадцать минут, - объяснил он, - то можем позволить себе посидеть эти двадцать минут здесь, наслаждаясь пейзажем".
— Но только не становись моей тенью, — сказал Риз. — Спорь со мной. Огрызайся. Брыкайся.
— Разве я когда-нибудь вела себя по-иному?
– Шпионы, войны, неприятности разнообразные будут всегда. Но это не значит, что ты должна забыть о тех делах, которые тебя будут радовать и доставлять удовольствие. Помни – ты у себя одна.
— А если он… бросил меня?
— Что ж, Эл, мужчины так поступают, но это не значит, что ты какая-то неправильная. Это значит, что он — мудак.
закон диалога – лучшим собеседником является тот, кто слушает.
Наша главная ценность – наши родные и близкие, только часто мы это понимаем, когда разменяем их на дешевку вроде золота и останемся одни.
- А что же любовь? – ухмыляюсь, продолжая провоцировать рыжую бестию. - Всепрощающая и слепая...
- Чем сильнее любовь, тем легче ее превратить в разрушающую ненависть
Умный человек держит свои соображения при себе
Не является ли сон этакой маленькой смертью для нашего тела, пока разум бодрствует, путешествуя по другим мирам?