Японцы уже успели забыть о нейрохирургии больше, чем китайцы когда-либо знали.
- Смешно ей! - возмутилась Света. Между прочим, я за этим молокоотсосом в секс-шоп поперлась! Разве ж я могла предположить, что эти извращения продают в приличных местах?
Еще вчера он был мелким бароном из захолустья на окраине Вернарии, а сегодня герцог де Наахар. Тогда я не задумывалась о том, как ему это удалось. Да и разве это важно для семнадцатилетней девушки, тихо влюбленной в своего бога.
– И в какую ссылку ты собралась, если ты каждый раз в обморок падаешь! С твоим здоровьем веером сильно обмахнулась – уже воспаление легких!
Ничто так не помогает развеять стереотип об "отвратительном американце" , как вежливое денежное поощрение, которого от вас меньше всего ждут.
- В общем так, сын, - вздохнув, Берендей обессилено упал назад в свое позолоченное кресло и потряс перед царевичем донесением недочитанным,- у меня проблем и без тебя хватает..... Ну а ты...
- А я больше не стану пить и по бабам ходить, вот прям слово даю!
Спешно придумывая новую легенду, он мялся и заикался.
- Короче, заколдованный я, вот. А вообще я принц. Ага. Принц. - Риммон замолчал задумавшись.
<...>
- А какого же ты, Ри, королевства принц? И как тебя угораздило то?
- Какого королевства? Да вот, не помню. Меня как заколдовали, так я все напрочь позабыл, помню только, что принц, и расколдовать меня может…
- Только поцелуй прекрасной девы!!! - радостно пискнула Ветерок. - Ну это, я быстро!!!
- Нет, нет, не все так просто!!! - забормотал Риммон в ужасе отползая от восторженной дуры, желающей испортить так великолепно составленную историю. - Колдовство очень, ну очень сильное!!! Тут даже минет не поможет!
Девушка покраснела, Лесник прыснул, а Барс громогласно расхохотался.
Я так понял, гамак, висящий в Центральном парке культуры и отдыха, нашего эльфа вполне устраивал. Этих ребят учат годами жить на ветках в лесу, такая близость к природе их совершенно не напрягает. Если бы не подвернувшийся Вандерштутель с печатью-приманкой, эльфийский принц так бы и обитал в парке, не стремясь улучшить свои жилищные условия. Ну, может, свил бы гнездо или там дупло выдолбил.
— Мертвые души.
— Ужастик, что ли? — голос Марка становится заинтересованным.
— Ага, — отвечает Арс, и я слышу в его тоне едва уловимое лукавство.
— Ой, мне ужастики нельзя, — тихо, но взволнованно отвечает Аленка. Очень ей хочется ужастика. — Совсем нельзя. Хотя… это же книжка, да?
— А чо там? — в нетерпении спрашивает Марк.
— Это читать надо, — вздыхает Арс. — Тут все сложно, запутанно и пересказывать нет смысла.
...официальное правосудие – ручной зверёк. Реальный мир никогда не был безопасным и честным. Во все времена творились жестокость и несправедливость.
Каждый должен любить того, кого хочет любить его сердце. И даже несбывшаяся любовь делает нас прекраснее.
больше всего ездят на тех, кто везет. А еще очень сильно любят кататься бесплатно. Тут только позволь разочек проявить слабость, войти в положение руководства… И так и будешь потом входить и входить…
– Мы всегда жили сложно и избалованными не были. Родина – это не только красивое слово. Это еще и судьба!Судьба… Всю жизнь бояться – это судьба? Всю жизнь хотеть и не получать? Мечтать и отчетливо понимать, что все эти мечты – тьфу. И никогда – никогда! – им не суждено сбыться? Толкаться в вечных очередях, задыхаться в автобусах, слышать хамство – это судьба? И так – всю жизнь? Единственную и неповторимую? Всегда знать, что никогда не увидишь Париж, не пройдешься ранним туманным парижским утром не торопясь по Монмартру, не присядешь в кафе на бульваре, чтобы медленно выпить привычную чашечку кофе? Какая судьба, мать их? И что было самым смешным – он знал, что все эти сволочи, все эти гады и маразматики, все они и их дети, и их, так сказать, приближенные, все это имеют! Им что, положено? А всем остальным – нет?
Ведьмы не злопамятные, но иногда злые. И память у них прекрасная.
Я женщина решительная! Хочу творю, хочу – вытворяю! Сейчас пойду творить добро и исправлять, что натворила!
– «Подарочек», запомни: женщина может добиться многого, будучи гордой и неприступной. Мужчины спят с доступными, но любят и женятся на других.
<...>
– Постель – это не главное в любви.
Что есть любовь? Безумье от угара,
Игра огнем, ведущая к пожару.
Воспламенившееся море слез,
Раздумье — необдуманности ради,
Смешенье яда и противоядья.
Голодный мужчина - страшный зверь. К такому лучше близко не подходить.
У мужчин тоже есть чувства. Например, чувство голода.
лучший способ прожить счастливую жизнь — избегать зарубок на памяти.
Если государство, выбирая между войной и позором, выбирает позор, оно получит и войну, и позор.
Отучилась я у себя там, в Кирове. Я, кстати, тоже журналист, как и вы, Глеб. А сюда… Н-ну, в общем, я нашла, к кому переехать в Москву. Я, конечно, родину люблю, но там полная жопа, мертвяк. Уж поверьте мне.
Мы любим больше само желание, чем желанного.
Внезапно Артем почувствовал недомогание. У него закружилась голова. Он зажмурился, но головокружение не прошло. Напротив, когда он снова открыл глаза, комната перед ним поплыла, точно он находился не на твердой земле, а на палубе корабля, захваченного штормом. Монитор стал размытым, будто изображению было тесно в границах экрана и оно пыталось вырваться на волю. Артем испугался, что у него в самом деле не все в порядке с головой. Он поднялся открыть форточку, чтобы глотнуть свежего воздуха, и… вскрикнул от неожиданности.
Его родная, знакомая комната исчезла. Головокружение отступило так же внезапно, как и началось. Он очутился на тропе, огибающей гигантское дерево. Вокруг непроходимой стеной стоял лес. Вековые вязы, покрытые мхом и лишайником, обступали его со всех сторон, как древние великаны. Разинув дупла ртов, они глазели на нежданного путника. Артему показалось, что деревья живые, и он невольно попятился.
– Ой! Ой-ой! – в ужасе завопил он, в панике озираясь по сторонам, пытаясь понять, куда подевалась его комната, где он только что находился, и как он оказался в этих дебрях.
– Чего орать-то? – услышал он откуда-то сверху надтреснутый голос. Артем задрал голову. Над ним нависал тот самый живописный шалаш-гнездо, который он видел на экране монитора. Наяву постройка выглядела еще более экзотично. Дырки между прутьями были законопачены мхом и увиты цепким плющом с темными, будто восковыми, листьями. Вдруг из шалаша свесилась длинная, гибкая лиана, кто-то с гиканьем съехал по ней, как по канату, вниз и бухнулся об землю прямо рядом с Артемом. Парень в страхе отпрянул.
Наверное, все пары проходят это. Когда время, проведенное вместе, становится, одновременно, бесконечностью и кратким мигом, которого все время не хватает.