Мы можем поэтому со всей определенностью сформулировать следующее положение: если бы не было тяжелых элементов, не было бы жизни
Избыток романтики не менее опасен, чем её отсутствие.
Хотел бы я, чтобы люди перестали считать меня диктатором и помнили: я всего лишь администратор и пытаюсь проводить что-то вроде колониальной политики, которая разработана без моего участия.
Всегда проще сослаться на чужую цитату, чем придерживаться собственного мнения.
She seemed perfectly affable, but the door showed no inclination to exercise its hinges. - Archie Goodwin
Я сам своя смертельная отрава, Вчерашняя ненадобная слава, Подсолнечник в бессолнечном саду. («Сюда я прихожу издалека…»)
Я думаю, что абсолютно невозможно устоять против того состояния усердия, ожидания и задора, которые обуревают маленьких мальчишек, когда они впервые идут в школу! Бедные дети, ведь они не понимают, что отныне и до тех пор, пока они не выйдут на пенсию, у них не будет ни единого свободного часа!
-Главное- терпение. Рано или поздно все сложится.
Я действительно сбежала в пятнадцать, и до этого даже не подозревала, что, сбеги я, никто не будет меня искать. Все решат: куда бы я ни направилась, там наверняка лучше, чем в Личфилде.
Вот в этом-то и состоит задача эго. Оно делает так, чтобы просветление и объединенность казались нам скукотой.
Не печами домашний уют меряется, тепло – оно из души идёт.
"И как тут понять мужскую логику?Стараешься,пыжишься,готовишь,прикладываешь усилия,чтоб ему нравиться.В ответ-тишина.А тут бац-первая нестандартная ситуация,в которой проявляешь себя не лучшим образом,и он сообщает то,чего так долго ждешь."
«У боли больше нет лица. Есть маска и оскал. Рукопожатье подлеца как бытия провал».
Однажды я решил проверить теорию доктора Волкова о самоидентификации. Он разработал концепцию о том, что каждый день человек становится другим. Соответственно, просыпается он уже не таким, каким засыпает. Доктор Волков предложил придумать для себя три любых вопроса и задавать себе каждое утро. И однажды, по его словам, какой-то из ответов изменится. Даже если спрашивать свое имя. Это покажет, что личность изменилась настолько, что теперь это заметно даже окружающим.
«Настоящее ничтожество никогда не знает, что оно ничтожество»
– Луиза, вы станете моей женой? Я не свалилась с кровати только потому, что рядом сидел он, а спину удобно подпирала подушка. Голова закружилась, и от этого создавалось ощущение, что Винсент плавает по комнате – туда-сюда. Может, я с ума сошла просто? Или у меня от зелий видения начались? – Погодите! Но вы же… в Вайд Хилле вы предложили мне стать вашей любовницей. Брови Винсента взлетели вверх, потом сдвинулись на переносице, а глаза недобро вспыхнули. – Вы согласились стать моей любовницей? Как вам такое в голову пришло?!
Сочувствие зачастую оказывается скрытой формой жалости к самому себе
- Время тебя не трогает.
— Время трогает всех, — отвечаю, борясь с внутренней дрожью. — Просто некоторые умеют держать удар.
- Всё-таки странно она всегда одевается, - констатировала Наумовна вытаскивая из-за пазухи толстый блокнот.
- Из этих сегодняшних… она выглядит нормальнее всех
Что есть любовь и существует ли она вообще? Страсть гаснет так же быстро, как и загорается. А вот взаимное уважение остается навсегда.
Тело всегда быстрее разума чувствует опасность.
Жизнь тем и интересна, что в ней сны могут стать явью.
...государь всегда должен советоваться с другими, но только когда он того желает, а не когда того желают другие; и он должен осаживать всякого, кто вздумает, непрошеный, подавать ему советы. Однако сам он должен широко обо всем спрашивать, о спрошенном терпеливо выслушивать правдивые ответы и, более того, проявлять беспокойство, замечая, что кто-либо почему-либо опасается творить ему правду.
- Клин резко встал и ушел в ванную комнату. - Сколько еще времени до окончательного перелома?
- Два месяца. А что?
- Ты говоришь, что я не смогу дальше находиться рядом. Почему?
- Потому что ты пытаешься отторгнуть своего Бога. - Терпеливо пояснила я. - А после того, как у меня закончится перелом, находиться со мной не-жрецам, будет сложно. И вообще, ты вредишь сам себе! Поэтому, я бы советовала тебе не дурить! - я повысила голос, чтобы ему было меня слышно. Раздавшийся из ванны хруст заставил меня подскочить и кинуться в ванну. Клин стоял возле умывальника, держа его в руках.
- Сила есть - ума не надо, - вздохнула я. - Дай сюда. Чем он тебе не угодил-то? Взял, отломал.... - Я аккуратно пристроила умывальник обратно и прошептала заклинание.
Это же самое страшное, когда у человека не остается никаких желаний.