- Что мне лучше надеть?
— Смотря… Какое впечатление о себе ты хочешь оставить
Как часто любил повторять маэстро: «Амбиции способны не только помочь, но и навредить, особенно если они чрезмерные».
Естественно, – согласилась без проблем, – я же еще не решила, какого размера у меня будет зарплата. Шеф, подъем, мне к слугам надо!
– З-з-зачем?! – прошипел этот взбешенный.
– Буду им мозг выносить, – честно призналась работодателю.
Деньги не могут заменить любовь и искренность . что ждешь от близких, тепло ,что ищешь в их объятиях и утешения в гпазах. Семья должна быть едина , дружна , высока и нерушима ,как защитная стена. В семье не бросают друг друга - ведь тогда стена разрушится как шаткий спичечный домик.
"Атос был оптимистом, когда дело шло о вещах, и пессимистом, когда речь шла о людях."
- Так-так-так! В чем должна заключаться моя помощь? – спросил он.
- Как в чем? – удивилась я. – Я тут посмотрела, что без мужика никак не справлюсь! Короче, повторяй: «Да куда ты… Ну е- мазай! Ну кто ж так делает! А! Ну ты че? Не видишь? Правее, левее! Не баба, а сто рублей убытку!». Запомнил? А теперь стой, штаны чеши, вздыхай и повторяй все, что я тебе сказала!
... в голове каждой женщины с рождения самого зверь неведомый живет и заставляет ее всякие мерзости мужикам чинить.
Основным критерием жизненного успеха является способность оставаться в живых.
Ruth’s last book of poetry was called I’m F.I.N.E. Which sounded good until you realized, often too late, that “F.I.N.E.” stood for “Fucked-Up, Insecure, Neurotic, and Egotistical.”
Я-то знаю, что ты не завидовал. Но признайся, подколоть ты любил. Ты вообще язва, сынок, и сам это знаешь. А твой отец считал эти слова попреком. Мужчины ведь слишком прямолинейны, не чувствуют, не понимают нюансов, не улавливают настроение. И все это откладывалось и копилось.
Бабуля все время суетится. Пытается сделать меня счастливым. Окружить любовью. Но это не то же самое. Мама была любовью. Ей даже не нужно было стараться. Она просто… была.
поразилась тому, как легко всё у мужчин получается. Захотел, снял штаны, захотел, ребёнка сделал, перехотел, к жене пошёл обратно…
Люблю я еврейский народ. Пострадав от других, они отомстили со вкусом. И придумали отвечать вопросом на вопрос.
Не иначе в последователи великого Суворова записал. Ведь общеизвестно, что любил генералиссимус о потерях врагов прихвастнуть. «А чего их, басурманов жалеть?» — приговаривал он.
Право на существование имеют даже самые нелепые идеи. Я, например, решил жить вечно, и пока получается.
- Уль, а чего они тебя ищут? - спросил, скорее лишь бы просто о чем - то спросить.
- Дзюдзельскому епископу в глаз дал.
- Как? - Хайме вздрогнул, не поверил, потрясенно уставился на него.
- А примерно как тебе в челюсть, только в глаз.
Глупость имеет свойство оборачиваться болезненным уроком.
Мужчины часто недооценивают женщин, за что расплачиваются потом. Мы недооцениваем ад, в который женщина может превратить нашу жизнь, и еще чаще упускаем рай, который она может подарить.
Все дети отчего-то думают, что родители их понять не способны. Особенно, когда дело любви касается.
В каждый наш визит мсье Карапет рассказывал нам о художниках, показывал их работы и объяснял технику рисования. Мы мало чего понимали в том, что он нам объяснял, и уроки эти воспринимали как данность, считая их неизменным приложением к горячему шоколаду.
— Вот покупаешь в магазине мясо, а тебе еще сверху костей накидают, — объясняла я Маньке, — такая же история и с мсье Карапетом. Попили горячего шоколада — пожалуйте послушать про Пик… Пикассу!
— Не Пикассу, а Пикасса, — поправляла меня Манька, — страшный человек, все на кубики раздробил.
— А эта странная тетка? Как ее там, «Любительница асбеста»?
— Не говори! Какой нормальный человек станет есть асбест? — разводила руками Манька.
Модильяни нас поразил до глубины души. Сначала мсье Карапет напугал нас словом «экспрессионизм».
— Икс… чего? — шепнула мне Манька.
— Пырсонизм какой-то.
— С ума сойти!
Потом мсье Карапет показал нам голых женщин. Они лежали на кушетках и выставили на всеобщее обозрение пышные груди и треугольнички волос на срамных местах.
— Ню, — втолковывал нам мсье Карапет, — Модильяни — первый певец обнаженного женского тела. Мы с Маней усиленно отводили глаза.
— Вот что такое ню! — сконфуженно протянула я.
— Тьфу, срамотища, — рассердилась Манька.
Мужик, если он чего-то стоит, никогда не подставит женщину.
Сопротивляться любви — это как противостоять цунами или смерчу. Слишком неравные силы. И эта стихия не знала пощады.
Человек беспамятный способен породить только зло и ничего другого, кроме зла.
Россия всегда рождала таланты, но не давала им плодоносить.
Может, тут все дело в слабой организации?
В нашей жизни нужно бояться только двух явлений: злых людей и неуязвимых бактерий.
Некоторых людей бесполезно просить, умолять. Таких нужно проклинать, ибо они – зло. Проклянёшь, глядишь – через время сработало.