Ответы падали, словно ритмичные удары гильотины.
Окипета и Келайно — гарпии, отвратительные существа — полуженщины-полуптицы, пожиравшие смертных и похищавшие их детей. Сами — бессмертные.
Тетис — сирена, чье чарующее пение было погибелью для моряков, из-за него разбивавшихся о скалы. Бессмертная.
Эскулап — врачеватель, сын Аполлона и Корониды. Смертный.
Ликаон — правитель Аркадии, предложивший верховному богу Зевсу жаркое из плоти собственного сына и за это понесший жестокую кару. Смертный.
Сизиф — правитель Коринфа, осужденный богами вечно вкатывать на гору тяжелый камень, который сразу же скатывается вниз. Смертный.
— Как у вас дела? — весело расспрашивал его один из торговых гостей, невысокий и лысый, — видимо, это и был Фасти. — Еще не выбрали себе конунга?
— Да зачем нам конунг? — Велем улыбнулся. — Мы и сами как-нибудь. Сестру мою позапрошлой осенью замуж выдали в Дубовик — теперь там у нас родня, от нас поклонитесь, вас и приютят.
— А у тебя много сестер осталось?
— В девках три.
— Значит, хватит еще на три города, — посчитал Фасти. — А когда кончатся сестры, как же мы поедем дальше?
— Вот с этим. — Велем показал на меч у пояса варяга. — Говорят, этим ключом все двери отпираются.
Я из тех предусмотрительных лентяев, которые готовы один раз как следует поработать, если это гарантированно избавит от будущих хлопот.
Вот какая Флер! Видит всю эту гонку, только не понимает, как и автор изумительной сатиры, что она сама летит и мчится без цели. А может быть, понимает? Сознает ли она, что только касается жизни, как язычок пламени касается воздуха?
Привычка скрывать (свои) чувства выработала другую привычку: не интересоваться чувствами окружающих.
— Но вас многие боятся.
— Не меня, — усмехнулся боевик. — Выбора. И ответственности за него.
Один из самых лучших подарков, который вы можете себе сделать, это перестать считать себя "центром вселенной". Вы - часть этого мира, но не более того.
Я работал, спину гнул,
Ночь не спал и пил рэдбул.
Я хочу послать все к лешим
И заняться лютым трэшем.
Жизнь должна быть, как пэчворк,
Чтобы каждый миг — восторг.
Эдион улыбнулся своей королеве. Окружающий мир мог катиться ко всем чертям...что вскоре и случилось.
Готовность к нападению – хорошая тренировка
Каждый человек судит других по тем меркам, в которых сам воспитан, и оценивает их поступки по себе
Едва ли существует семья, в которой нет проблем. Разве кто-то может быть по-настоящему счастлив? Разве это вообще возможно? Людей уничтожают другие люди. Людей уничтожают внешние неприятности. Люди уничтожают сами себя.
С чистой совестью я просто закрываю глаза и перестаю бороться. С собой, с мыслями, с желаниями. Странно лишь одно — я не чувствую себя в опасности.
Доверие — это когда не думаешь, что нужно защищаться. Оно либо есть, либо нет.
Мать Тереза неоднократно упоминала, что страдание имеет святое значение и является способом очищения души. Этот фокус на мученичестве и страданиях часто приводил к тому, что ее организации сосредотачивались на моральных и духовных аспектах, а не на практических способах облегчения страданий. Вместо того чтобы инвестировать в медицину, образование или долгосрочные программы по улучшению жизни бедных, акцентировалась необходимость духовного спасения через страдание.
Нереально быть хорошей для всех, и так необходимо быть хорошей для самой себя.
Людям всегда интереснее то, что их не касается.
«– Мы все разные и чувствуем по-разному, и любим тоже каждый по-своему. Кто-то уверен в каждом своем чувстве, кто-то, как ты, постоянно сомневается, прежде чем окончательно проверит. А я уверен в своих мыслях, ощущениях и чувствах. У меня нет сомнений, я знаю, что не ошибаюсь»
...пути к духовному единению бывают разными. Есть короткие, есть длинные, кривые и прямые, толстые и… впрочем, неважно.
Это ж надо такому случиться, чтоб лето в положенное время началось! На календаре лето, и на улице лето! По всему видать, конец света скоро!..
жизнь- не просто существование, а нечто большее
Люди обращаются с тобой так, как ты позволяешь им с собой обращаться.
До чего омерзительная баба. У-у! Почему ее до сих пор никто не убил?
Зря ты так просишь забвенья, мой милый. Нет, светлый лорд, мне уже всё равно.
Я уже давно поняла, что жизнь порой столь прекрасна и удивительна, что иногда сил никаких не хватает на то, чтобы удивляться.
Как показывает жизненный опыт, чаще всего самое мудрое, что можно сделать, – это оставить свои мысли при себе.