Библиотечный виноград вывели методом цепочечной инженерии инаки концента Нижней Вроны перед Вторым разорением. Каждая клетка несла в своем ядре генетические цепочки не одного, а всех сортов винограда, о которых знали вронские инаки, а уж если они о каком не слышали, значит, он того и не стоил. И вдобавок - фрагменты генетических цепочек различных ягод, плодов, цветов и ароматических трав: фрагменты, которые под воздействием биохимической сигнальной системы клетки-хозяина производят молекулы вкуса. Каждое ядро было архивом более обширным, чем Великая базская библиотека: оно хранило коды почти всех природных молекул, когда-либо стимулировавших обонятельные клетки человека.Конкретное растение не могло проявить все гены сразу - не могло быть сотней разных сортов винограда одновременно, - поэтому "решало", какие из них проявить - каким виноградом стать и какие вкусы извлечь из архива, - исходя из чрезвычайно сложной системы сбора данных и принятия решений, которую вронские монахи вручную прописали в его протеинах. Библиотечный виноград отзывался на малейшие нюансы света, почвы, ветра и климата. Все усилия и промахи виноградаря влияли на вкус вина. Библиотечный виноград обманывал любые уловки виноделов, вообразивших, будто могут вырастить из него один сорт два лета подряд. Тех, кто по-настоящему знал, как это делать, поставили к стенке во время Второго разорения. Многие современные виноделы предпочитали не рисковать и выращивали старые сорта. С библиотечным виноградом возились одержимые, вроде фраа Ороло, для которых это становилось призванием. Разумеется, библиотечный виноград решительно невзлюбил условия в конценте светителя Эдхара и до сих пор помнил ошибку, которую предшественник Ороло допустил пятьдесят лет назад. Он неправильно обрезал лозу, и память об обиде, закодированная в феромонах, навсегда отравила почву. Виноград рос мелким, бледным и горьким, вино получалось соответствующим, и мы даже не пытались его продавать.
Любимые девушки, к сожалению, весят примерно столько же, сколько и нелюбимые. Просто носят их с большим энтузиазмом.
Чтобы преуспевать в мире, от тебя требуется следующее: в первую очередь уверенность, терпение и способность сохранять ясную голову, когда все вокруг бьются в истерике.
Поскольку я уже признал свою вину, мне, пожалуй, должна быть дана возможность оправдаться.
— Что самое плохое сейчас в моем Доме?
— Да так все спокойно. А вот приедет казначей, узнаешь.
Как и не попадал. Все хорошо, только денег нет.
Люди, которые не имеют об исламе даже отдаленного понятия выносят самые дикие суждения о моей религии, моём пророке, моей вере. И о моем хиджабе. Я уважаю инакомыслие и рассчитываю на уважение к моему мнению.
Абсолютно не понимаю всеобщих восторгов по поводу ранней весны. По-моему, отстойное время – холодно, сыро, грязно. Смотришь по сторонам – и удавиться хочется. Более мерзкой может быть только поздняя осень, которая укутывает город отвратительной слякотью и непрекращающимися дождями.
— Надеюсь, на следующий день рождения ты придешь в этот дом с моим правнуком на руках.
— Не перегибай, — пропел бывший в последний раз целуя старушку и возвращаясь на свое место, задумчиво добавляя: — Возможно, если конечно не примкну к свидетелям добровольного пришествия Полшестого... тогда не выйдет.
Эта девочка впервые выглядела такой незащищённой. В её широко распахнутых глазах стояли слёзы. Он видел на самом их дне крошечного ребёнка, что впервые взглянул в зеркало на своё истерзанное тело. Та же невыносимая мука и страх. Он и сам не понял, как именно его ладонь оказалась на её щеке, убирая тихие слёзы. Она смотрела на него, и он уже не знал, что больше шокировало её? Его нечаянная ласка или нападение? Одно он понимал теперь наверняка – она важна для него… Она его.
Я сидела и тихо радовалась, что рубашки в этой чудесной культуре девушкам не принято снимать никогда. Вообще. В них предписывалось оставаться и в постели с мужем (минимум три нижних рубашки для первой брачной ночи, не бес начихал), и в купальне (одна, но плотная), и у лекаря (на минуточку, четыре).
Так весело рыцари Его Величества не укладывались спать никогда. Кузя сообщил им, что они хорошие, добрые, последнее отдадут, но, пока они находятся под его покровительством (вот мелкий обнаглел!), спать на голой земле не будет никто! И одарил тюфяками и одеялами всех!
— Кузя! — восхитилась королева. — Какой ты хозяйственный! Половину гелуронского дворца вынес!
— Обижаешь, хозяйка! Больше!
Король Ледонии наблюдал, как дурачится его королева со свитой, и в душе его рождалось неведомое ранее чувство. Как будто он — дома. Нет, не в огромном холодном дворце, где он и свои покои не ощущал домом, а как-то совсем по-другому. Дом не там, где ты проживаешь, дом там, где тебе хорошо! Вся поляна стала маленьким, но таким уютным домом! И всё больше замирало сердце — как везти зеленоглазую девочку туда, где царит властная, не признающая чужого мнения, королева-мать?
Есть такие вещи, которые как дым: лезут людям в голову и в глаза независимо от того, нравится им это или нет.
– А деньги-то у тебя есть, чаевник? – иронично хмыкнула деваха.
– За деньги не переживай. Найдешь товар, найдется и оплата, – усмехнулся в ответ Мишка.
Тело Феррари, а мозги от инвалидной коляски.
Но твой план дерьмо. Говорю тебе, дерьмо. Он был составлен ночью, а сейчас утро. Утром ночные планы никуда не годятся. Когда думаешь ночью, это одно, а утром все выглядит иначе.
Самый быстрый и энергетически эффективный путь доступа к капле нектара и лучшая стратегия сбора пыльцы обнаруживаются пчелами методом проб и ошибок. Регулярные посещения цветков одного и того же типа, определяемые явлением верности цветку при сборе корма, улучшают работу пчелы и оптимизируют время и энергию, затрачиваемые на добывание нектара.
- Полученное без усилий - выброшенное...
У нас говорят – кто владеет информацией, тот владеет миром.
У нас с Валишевским общая дочь. Какая женщина на моем бы месте не мечтала о том, что однажды мужчина придет, скажет, что был неправ, будет просить прощения? Какая женщина не попыталась бы представить, что смогла бы простить?
Он был из тех мужчин, которые точно знают, что им нужно, и идут к цели, ломая препятствия и чураясь обходных путей.
Писательство для меня – что-то вроде оазиса в безжизненной пустыне. Место, в которое я могу сбежать от всех хлопот и проблем. И можно придумать всё, что угодно, и это будет истиной. Правдой. Потому что ты так захотела.
Нет, не буду об этом думать и не буду его бояться! Страх – это слабость, а слабость – непростительная роскошь для таких, как я!
Я даже в страшном сне не могла представить, что смогу так вот запросто убивать… Мне кажется, этот мир будит в нас все самое плохое… Мы сражаемся со всякими чудовищами, но в итоге самые страшные чудовища здесь – это мы сами. Вокруг-то – всего лишь компьютерные имитации. А вот наша жажда убийств и наживы – настоящая.
— Испытав страх однажды, мы запоминаем источник ужаса…
На "злобу" дня
У меня мурашки по коже.
Европу так часто сотрясали войны, что их давно перестали воспринимать, как что-то необычное и страшное. Тем более, что мировых, то есть охватывающих большинство стран материка, было мало и случались они редко, а локальные… на две, максимум три страны… так почти каждый год кто-то с кем-то воевал. Для участников – война, для остальных – пограничный конфликт, вооружённое противостояние, даже «недоразумение».