— Никакой труд не превратит камень в птицу.
— Если как следует пнуть, полетит не хуже, — многозначительно парировала я.
— Не сломать ногу в процессе тоже везение, — не сдавался мастер.
— Нет, если надеть правильные туфли.
— Что ж, тогда удачи тебе найти их, дева!
Я идеальна, а смертные не могут искренне любить идеал. В конце концов, человеческие иллюзии рушатся, и это их уничтожает.
Ложь порождает ложь. Мы скоро попросту утонем в этом вранье и захлебнемся в тайнах
Разве хоть кому-то не хочется вернуться в дом, где тебя просто любят и ждут, не потому, что ты вождь и король, а за то, что ты есть, любят со всеми твоими недостатками и тараканами и, зная твою тайну, всё равно принимают таким, какой ты есть. И каждый жест, каждый взгляд демонстрируют эту тихую любовь, ничего не требуя в ответ, просто прося быть иногда рядом. Просто держать за руку, как сейчас, с тревогой заглядывая в тёмные глаза.
Страх можно держать в узде, но в целом мире не хватит смелости, чтобы победить его окончательно.
Вот свадьба! Ни поесть, ни выпить спокойно, ни подумать. Только и знай, что целуйся!
пока есть жизнь, ей необходимо наслаждаться...
Побежден тот, кто с этим согласен.
Может, это риск, может, это самоубийство, однако больше мне ничего не приходит в голову. Я наклоняюсь к Питу и целую его в губы. Все его тело содрогается, но я не отрываюсь, пока хватает воздуха. Мои руки ловят запястья Пита. – Не дай ему разлучить нас. Тяжело дыша, Пит сражается со своими кошмарами. – Нет. Не хочу… Я почти до боли стискиваю его руки. – Будь со мной. Зрачки Пита суживаются до размера булавочных головок, быстро расширяются, затем возвращаются к нормальному размеру. – Всегда, – шепчет он.
[...] "алгоритмы — это мнения". Они никогда не бывают нейтральными. "Концепция нейтральности нереалистична. То, что мы считаем нейтральным, на самом деле является доминирующим" [...].
- А вы действительно демон? - глупо спросила саламандра.
Она только сейчас сообразила и искоса, со смесью страха и любопытства, разглядывала ректора. Увы, ни рогов, ни хвоста. Лорд абсолютно не изменился, хотя теперь видно, что у него под рубашкой - мышцы. Тело тренированное, одновременно крепкое, мощное и поджарое.
Во мраке смерти надежда видит звезду, а чуткое ухо любви улавливает шелест крыла.
То, что тебе принадлежит, обычно не вызывает любопытства.
-О как, а что только одна проблема? Я как-то люблю решать все оптом!!!
-Милочка, может, хватит паясничать?! - уже более раздраженно, произнесла вслух.
-А я только во вкус входить начала! Ну ладно, куда тебя уже девать, раз пришла?! Выкладывай доброй Милочке, чего там у тебя снова стряслось?!
Он никогда не нянчился со мной, не утешал, не вытирал слёзы, и порой я за это его ненавидела. Однако он всегда непреложно верил в меня
– Иелэйн, успокойся!
– Вас надули, а вы повелись, – все еще смеялась она. – Ты говоришь «не хочешь»? Да ты вынужден будешь бежать отсюда сломя голову, отказываться от меня, открещиваясь от обещанного.
– Почему? – озадаченно произнес он.
– Я пустой сосуд. Отец знал это и все же пообещал, – она снова засмеялась, глядя в недоуменное лицо наследника. – Ты все еще не понимаешь? Во мне нет ни капли магии. Я ошибка природы. Да я из клана Кошек, мои родители тоже, но я не Кошка. Я даже не могу преобразиться. Во мне нет искры силы, понимаешь? Вас обманули, твоего отца обвели вокруг пальца, а вы купились. Даже не проверили, а поверили на слово, – мужчина отпустил ее, отступил на шаг и побледнел. – Так что беги Меч, беги и ликуй, что я открыла тебе правду раньше, чем ты допустил самую большую ошибку в своей жизни.
— Но эти женщины! Неужели мы ничего не сделаем, чтобы облегчить их долю?
— Думайте о своей доле
Что же нам, как в далекой стране Сюнну, вдоль границы стену строить? Не особо-то, я слыхал, она и спасает.
Думал я, что правда - на краю земли, а она повсюду, где бы мы ни шли.
– Если она умрет, – повторил Траффорд, – ты действительно веришь, что она сразу воскреснет в каком-то лучшем и более счастливом мире?
Чантория оперлась на локоть и посмотрела Траффорду прямо в глаза.
– Да, – твердо сказала она, – я верю в это всем сердцем.
– Тогда почему ты не хочешь, чтобы она умерла сию же минуту?
Мужчины обретают галантнось, как женщины морщины. Мой муж был очень галантен. Хорошо, что он не видит, какой я стала. Его галантность подверглась бы суровому испытанию.
"Как сказал однажды Ганелон, у человека либо есть гордость, либо вообще ничего нет." (с)
Но ведь это все-таки начальство, с ним надо обходиться бережно! А то пойди потом объясни, что как начальника отдела и старшего по званию я его глубоко уважаю, а между глаз заехала исключительно как похотливому самцу!
- Берти, - с укором произнес он. - Когда-то я спас тебе жизнь...
- Когда это?
- Разве нет? Значит, кому-то другому.
Шановні пані й посестри, любімо своїх свекрух: це наше пряме майбутнє, ті жінки, якими ми станемо років через тридцять (а інакше коханий нас би просто — не розгледів, не впізнав). Любімо своїх суперниць, давніх і нинішніх: кожна з них несе в собі щось від нас, щось таке, чого ми за собою найчастіше й не завважуємо, й не цінуємо, а для нього воно якраз і виявляється головним… О чорт, невже я можу мати щось спільного з тією насурмоненою бабою із вугільними очницями?!