Я не могу запомнить все книги, прошедшие через мои руки. Большинство книг, которые мне попадались на глаза, я не читал. Ни один книготорговец не может прочитать все, что продаётся в его магазине.
Пойми, Ева, высший свет это те же старшие классы, просто денег немного больше и уроки делать не надо. А в остальном всё то же: бесконечные сплетни и слухи.
Весь день я в костюме Адама, отгоняя от себя комаров, ремонтом занимался. Шил, строгал, подгонял, так же, с голой жопой и накинутым на плечи дождевиком и силки проверял. Прямо эксгибиционистом себя почувствовал, сейчас как выйду к людям, как распахну плащ… Найти бы только этих людей. (Знаю, что накидаете отрицательных лайков за эту цитату, но не смогла удержаться, юмор автора, стиль его письма, придает определенный шарм его произведениям).
...разница между мужской и женской любовью заключается в том, что мужчина любит всем своим умом и телом, а женщина – всем сердцем и душой.
В произведении искусства много иллюзорного; можно даже пойти еще дальше и сказать, что оно само по себе как "произведение" иллюзорно. Оно из честолюбия претворяется, что его не сделали, что оно возникло и выскочило как Афина Паллада, во всеоружии своего блестящего убранства, из головы Юпитера. Но это обман. Никакие произведения так не появлялись. Нужна работа, искусная работа во имя иллюзии.Еще я слышал, как он сказал:
- Уже сегодня совесть искусства восстает против игры и иллюзии. Искусство больше не хочет быть игрой и иллюзией, оно хочет стать познанием.
Но разве то, что перестает соответствовать своему определению, не перестает существовать вообще? И как может искусство пребывать в роли познания?
В его предыдущей жизни небо не было таким синим. Можно было смотреть прямо в бездонную глубину, отливающую фиолетовым цветом. Воздух был таким чистым и прозрачным, что все казалось нереальным, а краски – ослепительно яркими.
Я говорю только, как было бы здорово поступать независимо! Обдумывать что-то самостоятельно! Решать, как себя вести, а потом выполнять свое решение. Разве это не было бы очень приятно?
Медведь тоже знает: это тяжелый труд и высокое искусство - сделать жизнь не такой серьезной.
я знаю, ты обижаешься на отца. Знаю, что у тебя есть причины. Но, поверь мне, он сделал для тебя немало. Пусть сделал так, как умел. Научись это ценить.
Если надо сделать что-то неприятное, просто делай и не думай.
-Вы присаживайтесь, присаживайтесь.- ворковала она. - Чувствуйте себя буквально как дома. Ох, как-то нынче жарко. Вас не сильно смутит, если я распахну халатик?
-Демоны!- простонал в нашей комнате Толл.- Почему , ну почему эхофон не передает изображение?Полжизни за то, чтобы увидеть эту картину!
Я изо всех сил старалась удержаться , дабы не захохотать в голос.
-И не стыдно вам товарищу не сочувствовать?-попытался пристыдить нас Алджи, который ,впрочем, и сам усмехался.-У Фера , между прочим, занятие серьезное , ему еще несколько квартир обойти надо!
Последняя невинная фраза вызвала-таки у нас Толлом приступ нездорового смеха.
Будь я из тех, кто строчит жалобы в «Дейли телеграф», я непременно настрочил бы жалобу в «Дейли телеграф».
якийсь чудний, по-телячому радісний подив за кожним разом, немов прочумуюся зі сну, протираю очі й не йму віри: невже це мій хлопчик, такий, яким я його задумала (завжди собі уявляла — ледь не зі шкільної лави ще!), — такий живий, такий справжній, такий куди несподіваніший, багатший і цікавіший, ніж я сама спромоглася б вигадати, такий великий і вмілий, «дай сюди», у нього справді все краще виходить, ніж у мене, навіть покраяти хліб — тоненькими, однаково рівними скибочками, любо глянути (з-під мого ножа лізуть виключно неоковирні, товсті бардиґи, кривобокі і в зазубнях, наче хлібину патрав голодний звір!), — і головне (хвалюся я своїм товаришкам, спершу подумки, а згодом і навсправжки, без сорома казка!), головне, він усе робить з якоюсь напрочуд природною легкістю й простотою, це також мусить мати щось до діла з тою безмежно зворушливою пластикою молодого звіряти: жодної, вкоріненої в тілі, потреби прикидатися, зображати собою щось, чим ти насправді не є (тягнути ногу в строю, дивитись у потилицю попередньому, дивитись у вічі начальству і яснозоро брехати…), — ні, ось чим як чим, а цим даром природної гідности я вже напевно не зуміла б його наділити, в жодній шухляді уяви не могло в мене бути напоготові такого образу, і ніколи не траплялось мені людини, яка з такою спокійною невимушеністю потрапляла б проходити крізь фальшиві ситуації, ні крихти не зачеплена їхньою фальшивістю, — тут мені тільки й зостається, що зачаровано роззявляти рота, мов дитя на фокусника, як усе-таки добре, що тебе вигадала (виліпила?) не я!.. Чи не вперше на віку можу сказати — добре, що я не маю над тим, який ти є і яким іще можеш стати, жодного контролю: точніше, не хочу мати, боюся, — всяке втручання з моєї сторони було б на гірше.
Не буду я живого человека неволить счастливой семейной жизнью.
- Допустим, мы и впрямь увидели во сне или придумали деревья, траву, солнце, луну, и звезды и даже самого Аслана. Допустим. В таком случае вынужден заявить, что наши придуманные вещи куда важнее настоящих...
...Мы, может быть, и дети, затеявшие игру, но, выходит, мы, играя, придумали мир, который по всем статьям лучше вашего, настоящего. И потому я за этот придуманный мир. Я на стороне Аслана, даже если настоящего Аслана не существует. Я буду стараться жить, как нарниец, даже если не существует никакой Нарнии.
В криминальном мире всегда так: страдают те, кто меньше всего виноват.
— Кто не умеет проигрывать — тот никогда не выигрывает, — проговорила брюнетка. — Золотое правило. А еще: проиграть достойному — бОльшая честь, чем выиграть у слабака.
Невидимость позволяла многого достигнуть, но не позволяла мне пользоваться достигнутым.
- Ты что устроила? - недовольно прошипел К р истое, встретивший меня в дверях.
- Это мои иномирные заморочки, привыкай. Я же оракул из другого мира, - невозмутимо ответила я.
- Ты не поняла самого главного - оракул является голосом правящего, а правящий не взбалмошная девица, он мудр и постоянен, - раздражённо проговорил Кристое.
- Так это всё про меня! - воскликнула я
В мире нет нерешаемых задач - есть те, которые и не пытались решать.
Штирлиц отошел к окну и тихо спросил Эрвина:
– Ты проверял, они тебе не всадили какую-нибудь штуку в отдушину?
— Я не собираюсь лезть в твою личную жизнь. Не хочу притворяться, что я что-нибудь в ней понимаю. Я знаю лишь то, что ты готов мне о ней рассказать. Поэтому советов ты от меня не дождёшься.
Здоровье – это когда каждый день побаливает в разных местах.
Жизнь трудна для каждого, но становится сущим адом на земле, если ты глуп или слаб.
— Сейчас не место и не время для глупых детских сказок, мальчик! — зло сказал Хоар, словно стегая плетью. И отвернулся, сжимая кинжал и делая шаг в сторону Аскода Гворфа.
— Я не мальчик! — громко и отчетливо произнес Ули в спину Хоара, заставляя того повернуться.
И Хоар повернулся.
— Я не мальчик! — повторил Ултер. — Я сын дана Дорчариан!
— Отлично! Отлично, парень, — плечо крепко сжала сухая ладонь. Как иногда все-таки незаметно и бесшумно двигается Хродвиг! — Ты точно их видел?
Ултер поднял голову и посмотрел прямо в глаза своему страшному чужому прадеду, которого живьем изнутри ели огненные черви. И ответил:
— Да.